Допустим, колкий сарказм, но “злобный”? Не думаю, и уж точно не тянет на синдром Туретта. Мне кажется, это честная сатира, и довольно забавная, но на нее смертельно обиделись не только католики, но и заслуженный любимец публики Мелвин Брэгг, нерелигиозный культурный обозреватель, который скоро станет национальным достоянием. Подобная цензура возникает, полагаю, лишь потому, что мы согласились с условностью: религию критиковать недопустимо – даже в порядке беззлобной насмешки, которую я позволил себе в приведенном выше отрывке. Эти соображения блестяще выразил Дуглас Адамс в выступлении экспромтом в Кембридже (см. стр. 453), за несколько лет до выхода книги “Бог как иллюзия”:

Религия… основывается на некоторых представлениях, которые мы зовем священными, или праведными, или как-нибудь еще. На самом деле это значит: “Вот мысль или понятие, о котором не разрешается говорить ничего плохого. Просто нельзя. Почему? Потому что нельзя!” Если кто-то голосует за партию, с политикой которой вы не согласны, то с ним можно спорить до хрипоты – все поучаствуют в споре, никто не почувствует себя оскорбленным. Если кому-то кажется, что налоги надо повысить или понизить, – об этом можно спорить сколько угодно. А вот если кто-то скажет: “В субботу я не могу щелкнуть выключателем”, вы должны отнестись к этому с уважением. Почему так вышло – можно поддерживать либералов или консерваторов, республиканцев или демократов, ту экономическую модель или эту, “Макинтош” или “Виндоуз”, но нельзя иметь свое мнение о том, как началась Вселенная, кто ее создал… нет, это святое! Мы приучены не спорить с религиозными представлениями – но удивительно, какой переполох поднимается, когда это делает Ричард! Все впадают в неистовство – ведь такого просто не положено говорить! Но если трезво поразмыслить, нет никаких причин, почему об этом нельзя было бы спорить точно так же, как обо всем остальном – разве что мы почему-то договорились между собой о таком не спорить.

Религия… основывается на некоторых представлениях, которые мы зовем священными, или праведными, или как-нибудь еще. На самом деле это значит: “Вот мысль или понятие, о котором не разрешается говорить ничего плохого. Просто нельзя. Почему? Потому что нельзя!” Если кто-то голосует за партию, с политикой которой вы не согласны, то с ним можно спорить до хрипоты – все поучаствуют в споре, никто не почувствует себя оскорбленным. Если кому-то кажется, что налоги надо повысить или понизить, – об этом можно спорить сколько угодно. А вот если кто-то скажет: “В субботу я не могу щелкнуть выключателем”, вы должны отнестись к этому с уважением. Почему так вышло – можно поддерживать либералов или консерваторов, республиканцев или демократов, ту экономическую модель или эту, “Макинтош” или “Виндоуз”, но нельзя иметь свое мнение о том, как началась Вселенная, кто ее создал… нет, это святое! Мы приучены не спорить с религиозными представлениями – но удивительно, какой переполох поднимается, когда это делает Ричард! Все впадают в неистовство – ведь такого просто не положено говорить! Но если трезво поразмыслить, нет никаких причин, почему об этом нельзя было бы спорить точно так же, как обо всем остальном – разве что мы почему-то договорились между собой о таком не спорить.