— Карл Хасс был членом моей семьи.

Это было неожиданностью, ничто такого не предвещало. Видя, как мы изумились, он продолжил:

— Мой брат Виктор женился на Энрике, дочери Хасса. — Час от часу не легче! — Это был длительный счастливый брак, — продолжил он. — Они жили в Женеве, там Виктор и остался после смерти Энрики (она скончалась от панкреатита вскоре после отца). У них один ребенок, сын, работающий в кофейной компании там же, в Женеве.

— Как Джордж Клуни, — продолжил рассказ о племяннике гордый дядюшка.

В каких отношениях он был с дедом, Карлом Хассом?

Марко с улыбкой пожал плечами.

— Он — само спокойствие, настоящий немногословный швейцарец.

— Его фамилия тоже Шротт? — осведомился я, предполагая, что дядя и племянник носят одну и ту же фамилию.

Сначала Марко не ответил, потом, подумав, сказал:

— Нет, он не Шротт, он Уильямс.

Мы молчали, ничего не понимая.

— Да, мой брат — не Виктор Шротт, а Виктор Уильямс. Моя мать родила ребенка во время войны…

Хорст кашлянул.

— Значит, девичья фамилия вашей матери была Уильямс?

— Нет, фон Хейкинг. Уильямсом был отец моего брата.

— Валлиец?

— Нет, американец.

Разговор продолжился, мы пытались разобраться в семейных связях.

— На самом деле все еще сложнее, — сказал Марко, добрый, мягкий, сдержанный священник.

На самом деле фамилия отца его брата была не Уильямс. Эту фамилию они изобрели сами, так как у их матери был роман с американцем, хорошо известным в Больцано, где они жили. Она забеременела и решила оставить ребенка. Американец попросил не записывать ребенка под его фамилией, чтобы избежать скандала. Так возник «Уильямс».