— Чиво-о?

— У них старуха?

— У них, у них, — радостно закивала Назаровна. — У них все. И старуха, и все, что хочешь. Отличные люди.

Вера Сергеевна собрала последние силы. Подбодрилась.

— Ради бога, адрес.

— Адрес? Вот дай Бог памяти. Как будто на Фирлян. В двадцатом номере на Фирлян.

— Вы наверное знаете?

— Ну как не знать. Чудные люди. И старуха, и все, что хочешь.

Назаровна закачалась и икнула.

— Мы сегодня корейку жарим. От плиты такое по всему заведению воспаление.

Как во сне добралась Вера Сергеевна до двадцатого номера на авеню Фридланд.

— Баухкнопф? — переспросила консьержка. — Они недели две тому назад переехали. Адрес Ла Вилетт, пятнадцать рю Урко. Мадам плохо себя чувствует? Мадам хочет воды?

Она все-таки доехала, живая или почти живая. Она нашла указанный дом, она позвонила, и ей отперли.

Отпер плотный веселый господин.

— К Сереже? — радостно спросил он. — Сережа на фронте, и мы гордимся, что наш отпрыск…

— Я от Марьи Назаровны, — прошептала Вера Сергеевна.

— А! От Марьи Назаровны? Значит, насчет нашего Кокошки?

«У них, значит, мальчик болен, а не старуха», — подумала Вера Сергеевна и, выдавив губами дрожащую улыбку, кивнула головой.

— К сожалению, вы опоздали! Ужасно жаль. Вчера наши соседи прислали специалиста, и он его отлично обстриг. Кокошка! Иси! Покажись! Иси, дурень, иси![114]

И на его зов выбежал из соседней комнаты развеселый пудель.