К тому же большинство стран, экспортирующих рабочую силу, получали валютные поступления в виде перечислений мигрантов на родину для поддержания своих семей. Эти суммы порой составляли миллиарды долларов. Югославия, например, получала в 1980-е годы ежегодно по 3–4 млрд долларов. Причём, мировой опыт показывал, что трудящиеся-мигранты переводят на родину лишь небольшую часть средств из своих личных заработков. Значительные же средства привозились ими в виде валюты и ценных бумаг, а также в страну ввозились товары производственного назначения вплоть до машин и оборудования с целью организации небольших производств у себя на родине.

И в подавляющем большинстве стран правительства максимально поощряли ввоз мигрантами средств производства: снижали или даже совсем убирали таможенные пошлины и другие барьеры. Они пользовались финансовой поддержкой банков, которые предоставляли кредит для приобретения полного комплекта необходимого оборудования для полного производственного цикла. Вот в советском правительстве решили, что эффективность экспорта рабочей силы во много раз выше товарного экспорта.

В результате в апреле 1990 года в повестке дня Сессии Верховного Совета СССР появился проект закона о порядке въезда и выезда из СССР.

Щербаков В. И.: «Но всё это была дымовая завеса. Истинная подоплека подготовки закона о миграции была в решении не экономических, а в снятии политических проблем. Существовала пресловутая поправка Джексона-Вэника, создававшая Советскому Союзу массу ограничений, вплоть до того, что его не принимали в международные организации. От нас требовали разрешить свободный выезд из страны евреев. Предоставить им как политическую свободу по принципу: «Каждый человек волен в выборе места жительства», так и экономическую: при выезде у советских евреев были жёсткие нормы вывоза имущества, с них требовали различные компенсации в бюджет, в частности, за бесплатное обучение в вузах, за средства, полученные из общественных фондов потребления и т. д. Вот американские сенаторы и потребовали “убрать оброк”, причём эмигранты других национальностей их не интересовали.

На встречу с президентом Бушем (кажется, в Вашингтоне) меня взяли, как министра труда. Я вначале не понял, что мне делать в этой делегации, там же шли в основном политические переговоры. Но, оказалось, Горбачёв дал тогда обещание решить этот щекотливый вопрос. Причём, американцы потребовали подготовки специального закона на эту тему, а не постановления Совмина или указа, которые легко можно отменить или приостановить.