У такого предложения были серьёзные противники, ратовавшие за полнейшую демонополизацию. С одной стороны, недовольство от непонимания: почему Миннефтепром можно преобразовать в объединения по территориальному принципу, а Мингазпром – нельзя? Добывают фактически в одинаковых условиях, бассейны добычи территориальные, трубы прокладывают практически по тем же маршрутам. Почему разный подход? Как привлекать иностранные инвестиции в такой огромный концерн, когда можно купить всего несколько процентов? Другое дело – нефтяники. Можно купить большие пакеты акций и развивать эти объединения на современной технике, которой у нас, к сожалению, не хватало, а некоторых технологий не было вообще.

Тем более что многие влиятельные люди тогда не верили в неизбежность жёсткой драки на внешних рынках, в возможности в том числе и недобросовестной конкуренции… Считали, что наступила эра всеобщей любви и дружбы с нашими западными партнёрами, что мы вливаемся в общий рынок на равных условиях со всеми представителями недавних потенциальных врагов и должны взять на себя роль поставщика сырья.

П.М. Кацура поручил готовить решение по преобразованию Газпрома мне. В реализации задуманного мы сразу нашли взаимопонимание с Рэмом Вяхиревым, в то время первым заместителем министра газовой промышленности. Вяхирев быстро понял, какие перспективы и преимущества возникают при создании нового хозяйствующего субъекта – концерна “Газпром” – и стал надёжным внутригазпромовским союзником. Его вопросы были “приземлёнными”: “Теперь никто из правительства не будет лезть в нашу внутреннюю жизнь?! Мы сами решаем, делать вскрышные работы или подождать, бурить новые скважины или ремонтировать старые… И т. д.” Во всех случаях ответил ему утвердительно, предупредив, что он должен будет выполнять задания по государственным поставкам и нормативы рентабельности. И, конечно, платить налоги».

Для того чтобы этот проект был реализован, предстояло ещё убедить в перспективности задуманного руководителя газовой отрасли— Виктора Степановича Черномырдина, которого Владимир Иванович, естественно, тоже хорошо знал ещё со времён работы на АвтоВАЗе и КамАЗе.

Щербаков В. И.: «Выслушав меня, он возмущённо спросил: “Вы что, меня хотите снять с поста министра?! Не понимаете, что делаете?! Увлеклись всякими фантазиями! Дело не во мне – сегодня я министр, завтра – будет другой. Но, пока занимаю эту должность должен решать важные вопросы отрасли! Всегда так было, всегда так будет!”

Виктора Степановича можно было понять: сегодня он союзный министр, член ЦК КПСС, имеет доступ во все ведомства Советского Союза, он участвует в заседаниях правительства, его приглашают на заседания Политбюро, его уважают, кто-то боится, во всяком случае все партийно-советские лидеры и новые президенты республик обязаны с его мнением считаться. Что важно – он может решать нужные для отрасли вопросы.