Выходившие на 4–8 страницах советские газеты от “Правды” до “Советского спорта”, а также областные, районные и городские были обязаны в полном объёме публиковать речи генсека и материалы партийных съездов и пленумов, но практики четверть площади отводить на письмо безвестной читательницы, тем более столь явно расходящееся по духу с генеральной линией, у них не было. Очевидно, что инициатива подобного демарша должна была исходить с самого верха. Собственно говоря, организатор – Егор Лигачёв, второе лицо в партии – и не собирался скрываться. Напротив, от него полетели указания в регионы перепечатать (и письмо действительно послушно перепечатали 937 изданий по всей стране) и организовать обсуждение, а собрав у себя на следующий день руководителей центральных СМИ, Егор Кузьмич объявил им, гордо подняв над головой номер “Советской России”: “Вот генеральная линия партии!”

Следует заметить, что на момент публикации Горбачёва в Москве не было – он находился с визитом в Югославии (не правда ли, сами напрашиваются аналогии с тем, что произойдёт в августе 91-го?). Вернувшись, генсек целых 2 дня разбирался с “диссидентами” на Политбюро, разобрался, но ничьи головы не полетели и дело ограничилось разгромной отповедью в “Правде”, которая готовилась под наблюдением Александра Яковлева. Но три недели от первой публикации до второй страна жила в тревожном ожидании, не зная, куда повернёт государственный корабль и исподволь готовясь привычно принять любой выбор, что сделают наверху.

Минул год, и в апреле 1989 года на Пленуме ЦК Михаил Горбачёв столкнулся с открытым “бунтом на корабле” против своей политики. На недавних выборах на Съезд народных депутатов треть партийных выдвиженцев уровня секретаря или первого секретаря обкома ⁄ крайкома проиграли конкурентную борьбу, в Москве и вовсе из шести партийных или советских руководителей, выставивших свои кандидатуры, прошёл один Борис Ельцин. Немало членов ЦК обратили тревогу за собственное гарантированное будущее в руководящих креслах и при мандатах в критику генсека и затеянных им реформ.

Ещё год, и противостояние “реформаторов” и “консерваторов” на очередном пленуме обостряется дальше. Именно там было принято решение отказаться от 6-й статьи Конституции СССР, закреплявшей за КПСС статус “руководящей и направляющей силы советского общества” и де-факто наделявшей партию всей полнотой власти в государстве. Прошли и другие революционные инициативы генсека – признание многопартийности и предложение учредить президентство. Серьёзные перемены ожидали и саму партию. В несущей её конструкции, принципе демократического централизма, предлагалось перенести акцент с централизма на демократию, ввести пост председателя партии и двух его заместителей, избираемых съездом. Пуристы марксистско-ленинского учения и пролетарской революции забили тревогу по поводу сворачивания партии на “оппортунистический социал-демократический путь” и отступления от основополагающих принципов.