С этими словами Горбачёв поднялся и действительно покинул зал, ввергнув своих критиков и оппонентов в состояние священного ужаса: одно дело друг перед другом состязаться в остроте критических замечаний и совсем другое – брать на себя ответственность за вывод страны и партии из кризиса. Горбачёв же, хорошо зная своих партийных “соратников”, далеко уходить не стал, я встретил его тут же за сценой.

Итак, вождь ушёл, а мы в растерянности остались решать, что делать, как же дальше жить. И тогда Аркадий Вольский как человек, видимо, знавший, что к чему, для которого происходившее не стало сюрпризом, предложил собрать подписи, кто за Горбачёва, а подписантам собраться потом отдельно вместе с генсеком. Сказано – сделано: мы начинаем собирать подписи, быстро собрали где-то процентов сорок участников пленума.

Остальные, увидев, как поворачивается дело, элементарно испугались, что останутся в меньшинстве и их самих попросту выкинут в итоге из ЦК. Секретари горкомов, обкомов да крайкомов, грозные в своих вотчинах, в Москве были приучены не командовать, а выполнять команды. В их среде не нашлось, да и не могло найтись лидера, к тому же достаточно авторитетного, чтобы за ним пошли остальные. “Высший командный состав”, со своей стороны, уже задумался над тем, какой вид они буду иметь на Политбюро и какими катастрофическими последствиями может обернуться для них бодание с самим генсеком. Тут же в среде критиков обнаружились активисты, поведшие разговор в примирительном ключе: мол, погорячились и будет, требовавшие генсека к ответу, требовавшие его отставки неправы, так вопрос ставить нельзя, ошибок действительно сделано немало, их надо исправлять. Так что давайте резкие выступления осудим и пошлём за Михаилом Сергеевичем.

Генсек, как рояль в кустах, не заставил себя ждать и в нужный момент снова появился на сцене. Как я понимаю, партийный раскол был подготовлен и срежиссирован. С одной стороны, Горбачёв не из тех, кто делает на эмоциях поспешные и рискованные шаги. С другой, спонтанно и оперативно организовать “подписную кампанию” среди членов ЦК КПСС, да ещё в столь напряжённой, нервной обстановке – это скорее относится к жанру фантастики. Ладно, я в силу молодости и горячности готов был в бой ринуться за идею, но секретари обкомов и аппаратчики, подписывавшие петицию к Горбачёву, были и постарше, и поопытнее, в том числе и в закулисных играх. Так что гипотеза, что с ними необходимая работа была проведена заранее, имеет полное право на жизнь».

Собравшееся на экстренном заседании Политбюро, «рекомендовало» пленуму проголосовать за новую резолюцию: «Исходя из высших интересов страны, народа, партии, снять с рассмотрения выдвинутое Михаилом Сергеевичем Горбачёвым предложение о его отставке с поста Генерального секретаря ЦК КПСС». За него было подано 322 голоса, против – 13 и ещё 14 воздержались. Горбачёв снова выиграл аппаратную партию, но это уже был чисто тактический успех: в стратегическом плане идущие в партии процессы всё меньше и меньше оказывали воздействие на происходящее в стране.