И всего этого могло не быть. Попадись Лем в одну из бесчисленных облав, которыми прочесывали оккупированный Львов, он сгинул бы в лагере смерти. Случайно ли, что одним из редких счастливцев, кому удалось спастись в том аду, оказался будущий всемирно известный фантаст? «У Бога нет ничего случайного», – сказал бы его сосед по Кракову Иоанн Павел II, сам едва выживший под оккупацией. «Бог и есть порождение случайностей», – ответил бы Лем.

Случайно ли, что два самых знаменитых поляка в XX веке жили в одном городе в одно и то же время? Их жизни – как отражение трагической истории Польши той эпохи: оба прошли через ужасы и отчаяние, оба превратились в фигуры глобального масштаба, вот только один нашел опору в вере, а другой – в светском гуманизме. Почти ровесники, с примерно схожим опытом (межвоенная Польша – Вторая мировая война – социалистическая Польша – Третья республика), со схожими этическими ориентирами, какие разные они сделали из этого выводы! Мир глазами поляка-католика сильно отличается от мира глазами поляка-атеиста еврейского происхождения, даже если эти люди обитают по соседству и наблюдают одни и те же события. Но это один и тот же мир, просто показанный с разных сторон, как те программы, что анализировали цивилизацию Энции в «Осмотре на месте».

Создавая эту книгу, я пытался донести до читателя все богатство переживаний польского интеллигента еврейского происхождения, попавшего в жернова истории. В силу специфики биографического жанра по большей части это был взгляд изнутри, не позволивший показать грандиозную сложность польской истории и культуры. Кому-то, например, может остаться непонятной навязчивость, с которой Лем раз за разом обращался к теме католицизма (советские фантасты ведь не были одержимы темой православия). И это не удивительно, поскольку моя книга раскрывает лишь одну сторону польского самосознания. Другая, не менее важная описана в биографии Иоанна Павла II[1393], где те же самые исторические события и явления показаны под иным углом зрения. Две эти работы сочетаются как те половинки банкнот, которые используют на встречах герои шпионских романов. Иоанн Павел II верил, что XXI век станет весной христианизации, которая охватит всю планету. Лем опасался, что именно так и будет. Пусть даже не христианизация, но исламизация или вообще взрыв религиозных чувств отбросят цивилизацию назад. Он, и не мечтавший об освобождении родины от коммунистов, ужаснулся, когда это случилось, поскольку спустя какое-то время место одних догматиков заняли другие, только более архаичные. Но разве это не отвечало его пессимистическому взгляду на мир? Разве он не доказывал, что человек не меняется, а род людской обречен? Что ж, ему довелось убедиться в своей правоте. Не каждому визионеру так везет.