Когда я приходил в деревню (в 1919 г.) – в избу родителей какого-нибудь моего ученика, сидел на лавке прилично и долго в ожидании, когда хозяйка отрежет мне кусок хлеба или сала – это теперь вспоминается мне как состояние наиболее достойное, в каком только я в жизни бывал.

* Расшифровка по зачеркн. в подл-ке В. П. – примечание В.Д. Пришвиной в машинописной копии.

531

Правда есть только орудие истины, и если мы правду ставим вместо истины, то мы этим служим кумиру.

Героизм – это трата жизни для скорого достижения цели. Герой, достигнув цели, остальную жизнь существует или калекой, или удовлетворенной свиньей. Немцы были героями (все возьму!), американцы взяли расчетом (все куплю!), русские – «глупостью»... <Приписка: (Иван дурак!).>

«Человек много больше того, что он может потерять в этой жизни» («Дом и Мир» Р. Тагора).

Нам почему-то кажется, если это птицы, то они много летают, если это лани или тигры, то непрерывно бегают, прыгают. На самом деле птицы больше сидят, чем летают, тигры очень ленивы, лани тоже пасутся и шевелят только губами. Так и люди тоже, мы думаем, что жизнь людей наполняется любовью, а когда спросим себя и других, кто сколько любил, и оказывается вот как мало, вот как мы тоже ленивы!

3 Июня. Москва. С утра мелкий окладной дождь. Это на урожай, но из ума не выходит, что и урожай не поможет: все спрячется в резервы войны. И пусть эта мысль не уходит из головы, и пусть не дает спать, пока не появится свет на этом темном пути.

Фадеев, Симонов и Горбатов были у Сталина, он остался доволен руководством Союза, одобрил «Молодую гвардию» и «Русский вопрос» и утвердил смету с большими гонорарами. Спасибо им, создающим возможность работать писателям с совестью. Не будь этих ловких и умных людей, попали бы мы опять под шкрабскую совесть какого-нибудь Поликарпова, и вышла бы кутерьма.

Совесть не должна быть разменной монетой, она должна таиться в глубине личности и показываться прелестным румянцем на творческих плодах художников или тем

532

ароматом цветов, о котором вспоминаешь что-то чудесное и не можешь вспомнить, где это было, когда это было. А было-то оно у себя самого, на самом дне, в той почве души, из которой вырастают все наши лучшие творения.

Спасибо же нашим молодцам-политикам Фадееву, Симонову и Горбатову, обратившим себя почти что в столбы от забора с колючей проволокой политики, ограждающей зеленую травку нашей совести. И кому, как не мне, счастливому козлу от русской литературы, не благодарить за травку эти дубовые столбы нашего забора. Этим полагаю конец всему моему ворчанию: пусть они пишут и гонят монету, пусть их славят: возле богатых и бедняк проживет.