<Приписка: Мы поодиночке проходим>

547

10 Июня. Дунино. Вчера после обеда начался летний теплый дождь, к вечеру собралась гроза и дождь стал тропическим ливнем. Гроза гремела без перерыву всю ночь, и дождь перестает только сейчас, в девятом часу. Теперь наш домик обстрелян, и я постараюсь из него никуда не уходить (если опять не выгонят).

Постараться устроить жизнь так, чтобы не отрываться от Дунина и привыкнуть к заботам, как привыкаю к заботам о машине.

После грозы в лесу вдруг открылись ландыши, но гроза и дождь еще будут: парит ужасно.

Между людьми жить – как между волнами плыть, только волнам лодку надо ставить вразрез, а с людьми – чтобы и им, и тебе ветер дул в зад.

Ум животных. Разработка темы, записанной уже на днях. (О козе, съевшей картошку, гусе, съевшем страницу, и т. д.) – Когда я был совсем маленький и меня только начинали учить, я, бывало, по глупости подумывал даже, что это нарочно учат нас скучному, чтобы нам потом для себя интересней жилось. – Я сидел на лавочке, – сказал Володя, – и читал скучную книгу. А это, наверно, все замечали, что когда на воздухе делаешь усилие читать, глаз невольно открывает в природе замечательно интересное. Вот так и тут, готовился я по литературе и читал Глеба Успенского: ужас как скучно было! И вот гляжу, стоит недалеко от меня коза и тянется к картошке. Веревку она натянула, как струну, и еще бы ей подвинуться шага на два-три: там картошка. Так читаю я Глеба Успенского «Растеряеву улицу», а нет-нет и погляжу на козу и так замечаю: она что-то задумала. Так и есть! Вдруг она обернулась, бросилась и с разбегу лбом бац! по колу, за который привязана. Я изумился и книгу опустил на колени. А коза, ударив по колу, снова натянула струну и подвинулась к картошке на полшага. И опять она лбом на кол, и еще от этого поближе, и

548

совсем близко, и вдруг пошла вместе с веревкой и колом на картошку. – Это ум! – сказали мы. – Нет, погодите еще, дайте мне кончить. – Это ум! Ничего особенного. – Да погодите же, дайте мне кончить. – Ничего особенного, таким умом вся природа богата. Взять хотя бы блоху (рассказ о блохах на носу у кота). – Ну, какой это ум: это просто блохе жить хочется, и она на носу кота находит убежище. Но погодите немного, дайте мне кончить рассказ о козе. – Слушаем. – Эта коза побыла на картошке час-два, наелась. На крышу под ветлу. И когда люди измучились, бог с ней с картошкой, пришла бы коза, тогда она с крыши: бе-е! я тут. Вот это ум! – И опять для себя, все равно, что блоха. А вот было со мной, тоже скучал за книжкой, а возле меня гусак ходит. Гусак вырвал страницу. Вот это ум! – Гусь не для себя: не порть книгу. Кругом зайдет, я листану, он: га-га-га! не порть книгу! Я-то не знал, что он меня учит, мне было просто смешно. И вот я листанул с шумом, одна страничка отлистнулась, но не легла, и вот гусь га-га-га! – раз! и носом своим красным оторвал и унес. – Ну так чем же это ум человеческий. – Тем человеческий, что не для себя одного. Этот гусь был учитель, мне казалось, он «гага-га!» – а он говорил: «Не порть книгу, дурак!» И когда я не послушался... сам как-то выдрал. – Пусть даже если: я так понимаю гуся, что вот ум человеческий не для одного себя, как у козы: наелась картошки. А гусю на что страница. Он научил меня, и я больше теперь не листаю».