(Такой был Киров и мой рабочий в Хибинах.) Тут и вера в науку (как мой дядя учил энциклопедический словарь).

Оргия у Коненкова: все стараемся проиграть хозяину на вино, а Горский ведет в игре тонкий расчет (образ глупого кулака). Детская наивность и жестокость детская.

Лариса Леонидовна Мутли рассказывала с горечью о своей женской доле: муж ее Андрей Федорович на одном конце сочиняет учебник музыки, на другом конце она чистит картошку. Она ведь тоже преподаватель музыки, она бы тоже могла вести молодых людей вперед, но она женщина, она прибита гвоздями к земле и должна чистить картошку – «вот откуда истерика».

- Но ведь картошку-то вы покупаете на средства, выручаемые за учебники?

– Вот тут-то еще больше, тут-то вся истерика: ему нельзя мешать сочинять, и так я должна сидеть на одном

563

конце стола, молча чистить картошку, молчать и молчать, потому что на другом конце он сочиняет.

На этой же почве у Ефр. Павл. вырастало недоброе чувство ко мне как к сочинителю, к самому моему делу. На той же почве у Ляли бывают минуты холода в отношении моих писаний и некоторая претензия на мое признание ее женского героизма (истерику она признает распущенностью).

Вот пример. Она заметила, что скрещивание колючей проволоки на заборе надо закрепить узелками из проволоки. – Поговори с Ваней, – сказала она. И потом после: – Поговорил? – Да, – ответил я, – он согласился. – Сделает? – Закончит скрещивание и сделает. – Бесплатно? – Думаю, что бесплатно. – Ты поговори с ним, чтобы бесплатно. Через некоторое время: – Ты поговорил? – Я соврал: – Поговорил. – Бесплатно? – Какие это пустяки, наверно, он не возьмет. Разговор замялся в неудовольствии. Вскоре приходит Ваня: – Я кончил. – И узелки сделал? – Нет, об узелках мы не договаривались. Вот тогда и началась истерика, т. е. Ляля вся красная, взволнованная в течение долгого времени жаловалась мужику на жадность мужика и на непонимание интеллигентного труда и т. д. После того она ночью сама с собой каялась, мучилась. Все понятно! Но вот что плохо: я принял истерику всерьез и повел свое раздумье о нашей жизни, о даче, о теще и т. п. Между тем мужчине никогда нельзя всерьез считаться с истерикой, всегда стоять выше. В сущности истерика и есть искушение мужества, есть требование женщины от мужчины силы. Мужчине нужно успокоить ее, в этом все. И конечно, еще и профилактика: не довести до истерики, имея в виду не очень-то и баловать и потакать, и главное, понимать, что есть на свете прекрасные женщины, которые отлично справляются и с семьей, и с профессией, и что, конечно, истерика в существе своем есть лукавая распущенность.