Чувствую и знаю большую силу воли в себе относительно себя, но совсем нет у меня воли относительно прямого воздействия на других (могу себе все приказать, но людей могу только или просить, или орать на них). Вот «пустыня» и есть лаборатория личной морали.

А «партия» есть начало, противоположное «пустыне», она есть лаборатория морали общественной.

Пустыня питает «я должен» (ich soil) в отношении себя, партия «я должен» (ich muss) – в отношении общества.

Отсюда и расходятся исторические линии власти церковной и власти государственной («пустыни» и «партии».)

Пустынник в долине <приписка Олег>, и к нему спустился с гор член партии <1 слово вымарано>, и они беседовали всю ночь. Вот где концентрация смысла нашего времени.

610

Тезис – партия – это muss, антитезис – пустыня – soil. Синтез: личность общественная, т. е. ich soil – то, что ich muss, т. е. я должен сознать необходимость, поступить в партию и таким образом сделать ее своей пустыней.

Ляля правду сказала сегодня: – Тебя, Миша, только за одну детскую правдивость твою пустят в Царство Небесное.

Вот эта детская правдивость и заключена в мотивах, движущих моего «Царя». Мне лично самому хочется превратить партию в свою пустыню, и сомнения мои, напишу или не напишу, именно и относятся к возможности войти в партию (т. е. в комплекс общественно-моральных требований нашего времени), оставаясь личностью (художником слова и христианином).

Я поставил этот вопрос на обсуждение, и оказалось, что все наши христианки тоже, как и я, способны приказывать себе и бессильны в отношении ближнего и что культура личного начала в такой мере, скорее всего, свойственна именно православной церкви (Востоку).

Ляля сказала, что такой уклон религии в сторону личного начала не отвечает Евангелию, где «погубить душу за ближнего» считается высшей моралью. Этим она бросила камень в дело Зины, которая отделалась от «погибели» души своим молитвенным даром (т. е. тем, что у Пушкина в отношении дела декабристов было поэзией и у меня «сушением сырого полена для Авраамовой жертвы»*).

Зина отвечала, что и она сама на пути к обретению молитвенного дара, и Пушкин в поэзии, и Миша в сушении полена не избегают пагубы души за друга, они всегда готовы, но спасаются исключительно «милостью Божией».

Вопрос: – Зинаида Николаевна! скажите, положив руку на сердце, Вы сознательно укрылись от костра Авраамова (жертвы)?

*См. запись от 15 Июня.

611

Вопрос: – Михаил Михайлович, раньше скажите мне сами, почему вы-то не сгорели на этом костре?

Ответ: – Не загорелся, Зинаида Николаевна! В то время как Авраам сложил костер и я лег в него, как сырое полено, на небе была вечерняя заря. По молитве Авраама огонь сошел от зари, костер загорелся. И Авраам, увидев, что я сырое полено и не горю, выбросил меня из костра. Никаких сознательных мер избежать костра я не принимал: просто не загорелся и скорбел об этом. А вы?