Она пробовала мне доказать, что, конечно, костер (жертва, Голгофа) есть самая сущность христианства, но воля Божия назначает, кому надлежит душу свою погубить за друга, кому, как Пушкину, талант души своей сделать светом для всех.

Я очень боюсь, что Ляля, восставая на свою Зину, присоединяется к тому хору болельщиков жертвы, к тому дыму жертвенного костра, который временно способен закрыть даже солнечный свет.

,   Но в существе своем Ляля живет, конечно, милостью Божией и никак не тянет всех на костер.

9 Августа. Жаркий день с грозовым дождем при солнечном свете.

Праздновали у Мутли рождение его 7-летней девочки Ани. Был музыкант Белов. <Вымарано: Разговаривали о генетике <нрзб.>, по которой можно видеть негодную муштру.>

Мне мелькнула мысль, что главу «Аврал» следует построить на противоположном начале: скажем, обратном той связи, в которой сливаются капли воды; пусть связь образуется под давлением (оно – давление – не морально, а стихийно).

<Вымарано: У нас и давление, и власть, и муштра, и самое государство, и весь советский быт вызывает мысль о том, что бытие определяет сознание в обратную сторону.>

612

Фактически происходит разделение земного бытия, «здесь» и по ту сторону: здесь государство, там коммуна, здесь по способностям, там по потребностям. Каждый, однако, знает, что сам он лично не успеет заслужить, достигнуть идеала и люди достигнут после его смерти... т. е. не все ли равно, если сказать «в царстве небесном». Но, скорее всего, теперь уже нет никаких твердых идей, и остается только сила государственного давления под воздействием международного положения.

По всей вероятности, для капиталистов опыт наш раскрывает глаза на рабочую ценность социализма, точно так же, как и нашим социалистам раскрылась уже рабочая ценность свободы индивидуума <вымарано: в капитализме>. Дай Бог, чтобы не война определила сочетание той и другой силы, а мирная жизнь.

10 Августа. Утро божественное или чудесное во всем смысле слова. Приехала Map. Вас., привезла приглашение Ляле на свидание с Фадеевым. Надо сочинить письмо Фадееву в том смысле, чтобы издать собрание сочинений.

Дорогой Александр Александрович!

5-го Февраля 1948 года мне будет 75 лет от роду (р. 1873 г.). И мне хотелось бы воспользоваться этой датой, чтобы иметь возможность сосредоточить все свои силы только на творческой работе, а не на борьбе за существование. Я напомню Вам, что 15 лет тому назад я обратился лично к Вам ко дню моего 60-летия с просьбой издать мои книги. Вы с Горьким устроили мне это издание в пяти томах, и все 15 лет это собрание издавалось и до сих пор не кончилось: 5-й (и лучший) мой том консервируется приписка: перед войной> «Государственным издательством», и я удовлетворился и существую изданием «филейчиков» (т. е. «Избранных»), которые разные издательства, помогая мне и себе, вырезают из моих сочинений.