мелочь по сравнению с тем состоянием мира, где и времени нет. Так почему бы и Косенкову не быть христианином и коммунистом: земное положение – коммунист, общее – христианин.

К вечеру пришла праведница Нина и началась у них с Лялей бесконечная праведная болтовня.

Читал о <2 слова вымарано> всей кухне истории. Повара показаны прямо в колпаках и передниках так просто, что ясно понимаешь историю: они только повара, где-то внизу, а история, пир ее сам по себе больше их бесконечно... И так, может быть, все, что мы делаем, больше нас, и все мы не знаем, что творим. <2 строки вымарано.> [Мы видим] у повара особенную простоту в обращении с человеком, для него человек есть человечина – [это все равно] что мясо или дичь.

Там наверху сидят господа, произносят тосты за гуманность, осуждают охотников за убийство, а сами едят куропаток. Повар все это хорошо знает: его дело внизу, возле мяса. Но вот его вызвали наверх, посадили рядом с пирующими, и нечего удивляться, если он произносит тост за казнь 50 тысяч военных преступников.

Весь русский нигилистический цинизм, называемый «правдой», исходит от этой соприкосновенности с человечиной и последующей встречи с гуманной личностью. (На этих дрожжах выросла философия Плеханова, направленная против «личности» в истории.)

И это самое написано на вратах Дантова ада.

И вот это самое теперь и высказывает «господам» Вышинский.

Вот это «Надо» и требуется воплотить в личности Сутулова. Это «надо» рождается на пороге ада: тут один путь – в самый ад, в распыление, в жизнь для себя (наши беспризорники). Другой путь – это познать сердцем ад и вернуться к людям: нет уже больше веры в личность человека, видится одна человечина. как мясо. (Вспомнить

711

Виктора Ивановича Филипьева, который говорил, что весь человек в двух глаголах – есть и е-ь.) Но это не пессимизм – напротив! – это есть начало религии, отсюда и оптимизм: человечина вся связанная у жертвенного костра, и жрец обращается к заре, и Бог от зари посылает огонь, и костер загорается. Вот Сталин у нас и вяжет людей в коммунизм для костра жертвенника.

Итак, я должен знать о себе, что в мои годы непременно, как у всех таких людей, в голове собирается перенакопление мыслей и отсюда судороги речи, стремление их выбросить из себя. Отсюда происходит и непонимание другими написанного.

Вот почему «Кладовая солнца» должна быть моим маяком и я никогда не должен соблазняться «старшим возрастом».

Мой девиз: «мыслить о всем», но писать понятно для всех.

12 Ноября. Ночь прошла мокрая. На рассвете опять как вчера пошел снег. И потом таяло.