Личность в Распятии есть путь к бессмертию, выход человека из законов природы, смысл жизни. Высший закон личности – сознательно пожертвовать своей жизнью для других.

(Все это я перебираю в голове на Ордынке по пути в ВАРЗ, где ремонтируется моя машина.)

И еще думал: всякий «изм», всякая попытка включить живое существо в схему семени, вида, класса – есть попытка механизации жизни, исходящая из врожденного стремления всех живых к бессмертию. И мысль о perpetuum mobile заключается в направлении всего человека к бессмертию.

Черновик рассказа «Золотой портсигар».

< Зачеркнуто: Простой человек> (о простом человеке).

< Зачеркнуто: Рассуждение.>

Представьте себе, что из дорогого автомобиля вышел мальчик в отличных штанах и, как это бывает при неполадках с машиной, из ближайшей деревни подошел поглядеть мальчик в равной рубашке и без штанов. Мальчик в штанах стал смеяться над бедным мальчиком, и тот не отвечал, но только застенчиво улыбался. Но когда мальчик в штанах задел мать и отца, не одевших оборванного мальчика, он стал драться и разорвал у богатого мальчика штаны в клочки. Старшие пришли, стали судить ребят.

– Ты за что дрался? – спросили мальчика в штанах.

– За свои штаны, – ответил богатый.

– А ты? – спросили бедного. И мальчик без штанов ответил:

– Я дрался за свою мамашу и за папашу. Сказка о мальчике в штанах и мальчике без штанов сделана из моего рассказа «Золотой портсигар».

717

Вот маленькая сказочка, похожая на папироску, вынутую из моего «Золотого портсигара».

Вот пересказ на иной лад моего рассказа «Золотой портсигар», напечатанного в «Литературной газете». Этот маленький и простой рассказик вызвал множество откликов, писем и мне и в редакцию.

Большинство читателей радовались вместе со мной за выступление бедного мальчика и тому, что он изорвал у богатого его дорогие штаны. Но некоторые читатели, особенно чуткие и ревнивые советские патриоты, приняли положение оборванного мальчика к сердцу и возражают мне в том смысле, что у нас теперь мальчики одеты, если родители его не могли подняться в своем материальном положении, чтобы прилично одеть своего мальчика, то они действительно виноваты. (Я отвечу на это: что мальчик наш одевается, но еще ... не совсем оделся. И не в том дело... А что это, простой человек? – спросил я себя и стал разбирать.)

На все возражения подобного рода я отвечаю теперь этим рассуждением о простом человеке, потому что в рассказе в образе мальчика без штанов представлял себе именно простого русского человека подобно тому, как в образе Иванушки-дурачка тот же простой человек является победителем умных и богатых. Что же надо понимать в этом русском любимом народном слове «простой»?