Шоу в своем «Ученике дьявола» дал нам в Ричарде образ первого героя и в пастыре Андерсене – второго.

На памяти у меня Валентин как Ричард (для Рудольфа), а личное начало приходится утопить в Косенкове, простеце – апостоле коммунизма (государства).

У Шоу Ричард рисуется даже в смертный час свой.

Если я сейчас возомню себя богом и посмотрю на себя назад и пересмотрю свою жизнь с того дня, когда в первый раз сказал свое «мама», то за кого мне, богу, считать то существо? Буду считать его человеком в своем начале от «мамы» до сознания в себе бога.

Но если я теперь буду понимать себя не богом, а только человеком, то мое отношение нынешнего человека к тому прежнему будет приблизительно подобным отношению доброго человека к другу своему собаке.

И зачем особенно вглядываться в себя, в свою биографию. Вот моя Жуля сейчас спит под столом, привалившись

732

к моей ноге: пусть это я прежний в чувстве своем к человеку-богу: буду смотреть и на себя, и на нее.

Сюжет: Сережа догнал меня в гимназии. (Самолюбия не было – оно было помещено в драку.) Учитель математики ставил ему четыре, мне три. (Самолюбия не было.) Но раз он поставил мне четыре, ему три. Я обрадовался, я схватился, учил математику, выучил: я всегда буду на четыре. (Самолюбие явилось.) Но учитель понял ошибку свою и начал урок с того, что вытер мою четверку и поставил тройку. (Самолюбие вернулось назад.)

30 Ноября. Небо в тумане, на земле небольшой мороз.

Звали выступать в Политехническом перед детьми с Михалковым и Ко. Не считаю это приличным для себя и полезным для детей. Для себя потому, что душой я моложе детей и эту душу свою раскрываю в книгах, так для чего же я буду им свою старую шкуру показывать? И себе невыгодно, и им пользы нет.

На это возражают обыкновенно тем, что у читателей есть законная потребность видеть писателя. На это я отвечаю, что у иных может быть потребность съесть его или хватить камнем... Гораздо полезнее будет удержать их от этих потребностей и предоставить им самим создавать образ писателя по его сочинениям.

На это опять скажут, что мы распространяем портрет Пушкина вместо самого его, а если бы он был жив, как бы всем нам захотелось посмотреть на него. Ничего не ответишь, что-то есть в природе вещей, но тоже и в природе вещей удирать автору от своей иконографии.

Значит, писатель! ты удирай, а ты читатель! – лови. Удерешь – хорошо тебе будет, поймают – хорошо будет читателю, а книга будет вашей радостной встречей.

Декабрь 

Декабрь 

1 Декабря. Опять потекло. Ермилов звонил, что «Сельская учительница» чудесна.