Искусство как поведение.

Между собой в окончательном истинном суде своем над поэтами мы спрашиваем, разбирая работу такого-то писателя: есть ли у него что-нибудь за душой? И это, конечно, не территориально за душой, а в смысле, как говорят: есть что-нибудь за невестой? Там понимали за невестой приданое, а за душой мы понимаем поведение.

736

Поэзия тоже как невеста и, принимая ее из рук поэта, мы спрашиваем: а что у него за душой?

Все знают отлично теперь, что за душой у Пушкина, Лермонтова, Фета, Блока, и все мы знаем тоже поэта, стоит его назвать сейчас, и все скажут в один голос: пишет очень легко и понятливо, и забавно, только у него нет ничего за душой.

Можно самому быть пьяницей и вообще с собой можно делать что только заблагорассудится, но если рядом с этим рождается поэзия, мы прощаем поэту его поведение.

Есть поведение, невозможное для поэзии, и есть поведение как путь в поэзию.

3 Декабря. Природа – раскрытая могила, туда в тумане стекает вода, и все туда валится, и все обращается в помойную яму.

Вчера был на юбилее Ник. Дм. Телешева. Не бог весть какой писатель, но почет заслужил и ему 80 лет, а он служит, работает в созданном им музее МХАТа. Юбилей был настоящий, каким он должен быть, почти семейным домашним торжеством. Я отказался от председательства в пользу Маршака, но пришлось выступить.

И я говорил о реке, которая в истоках питается скрытыми родниками. Река – видимая, все ею пользуются, а за рекой родники. Так у писателя пишется-пишется! А питается писатель тем, что у него за душой. И мы все говорим потихоньку, спрашиваем: а что у него за душой? Иногда и очень часто: писатель блестящий, а за душой ничего. И еще я сравниваю поэзию с невестой, у которой бывало раньше приданое: что за невестой, что за поэзией, что у писателя за душой? У Николая Дмитриевича за душой большое приданое. Речь моя, видимо, понравилась, и за спиной говорили: «Не шаблонная речь, хорошо'»

Ляля мне поставила вопрос, почему все эти милые женщины – Женя, Зина, Катя – делят свою жизнь надвое: одна половина – холодная – отдается повседневному

737

делу, другая – горячая лучшая – приносится Богу в церковь. Особенно тяжело сказывается это раздвоение на деятельности художницы Жени: душой отдается в церковь, а искусство делается без души.

Разве нельзя эту лучшую часть души отдавать своему делу и в этом деле служить Богу, и только в часы отдыха ходить в церковь и советоваться там с Богом о своих делах. Нет ли в том вредной гордости, если человек, вынимая свою душу из обыкновенного дела, относит ее в высшую сферу духа и потом свысока смотрит на свой повседневный труд.