Перово-то названо по проживавшим там в XVII веке великокняжеским тетеревятникам, о коих давно и думать забыли. Между тем «Фрезер» в 30—50-е и несколько далее — живая и ясная идеология. Помните песню про «заводскую проходную», что выводит в люди? Много кого те проходные сделали людьми.

Так что, видится, судьба очень символично отправит Эдуарда Анатольевича на другой гигант — ЗИЛ. Ведь команду мастеров «Торпедо» не зря называли ещё одним цехом флагмана отечественного автопрома.

Поэтому, начиная говорить о формировании характера звезды советского футбола, нельзя ни в коем случае сбрасывать со счетов чистоту и порядочность, которые шли от рабочего происхождения. Но то есть явление общее, характерное для большинства заводчан. Что же особенного было в детстве Эдика?

Замечу сразу: трогательный удар по мячу в полуторагодовалом возрасте ничего в себе исключительного и символического не несёт. Мало ли кому покупают мячик, мало ли кто, когда и в каком возрасте попадал по нему ножонкой. Вовсе не обязательно при этом, что ребятёнок прославится на футбольном поприще.

А вот отношения в семье конкретно Стрельцовых заслуживают пристального (пусть и вынужденного) внимания. А. В. Сухомлинов в указанной книге (к ней, как и к трудам А. П. Нилина, я буду часто обращаться) сообщает, что отца своего Эдуард не помнил. Но записано-то это со слов мамы, Софьи Фроловны.

Случай, к несчастью, достаточно распространённый. Женщина, расставшись с мужем, желает стереть всякую память о нём. А значит, и ребёнок обязан напрочь забыть об отце.

Никакого права на суд у нас, конечно, нет. Лишь справедливости ради, отмечу: один эпизод Стрельцов помнил всю жизнь.

Ещё до войны во время какой-то ссоры (отношения, видно, и тогда не очень складывались) мать метнула в отца кофейник. Но тяжёлый предмет встретился с могучей мужской ладонью и отлетел в стену. После чего Анатолий Стрельцов осведомился у супруги: «Успокоилась?» И закурил.

Всё. Больше Эдуард действительно ничего не запомнил. А с отцом виделся ещё только один (!) раз — на похоронах деда, служившего фрезеровщиком на всё том же «Фрезере». Воспитание вышло исключительно материнским.

При этом я не могу согласиться с суждением о некой избалованности Стрельцова. Избалованный юноша не станет олимпийским чемпионом, заслуженным мастером спорта (можно сказать, даже дважды заслуженным — ещё доберёмся до этого), лучшим футболистом СССР (также дважды) и вообще форвардом мирового уровня.

Однако семейная драма, безусловно, очень серьёзно повлияла на него. Ведь человек потому и человек, что определённая жизненная ситуация, связанная или с не поддающимся описанию счастьем, или с такого же размера горем, — никуда не исчезает из многоуровневых глубин памяти. Особенно если речь идёт о детских впечатлениях. Не собираясь помнить, даже иногда желая забыть, — мы тем не менее очень часто ощущаем остроту исчезнувших, казалось бы, чувств и через десятилетия.