На деле ничего подобного не получилось. Одна из причин — на поверхности: казахстанцам, по причудам регламента, была нужна победа, а «Торпедо» — вообще ничего (суть в разделении на подгруппы и особом учёте очков). Если же глубже копнуть, то всё окажется много грустнее.
Дело в том, что отношения Иванова и Стрельцова к тому времени испортились — и пресерьёзно.
Этот конфликт, безусловно, не стоит выпячивать и раздувать. Однако и пройти мимо него тоже нельзя. В чём причина? «Раскопать», как желают сегодняшние острозубые «акулы пера», — всё одно не удастся. Слишком много времени прошло, масса замечательных людей покинула сей мир, а те, кто в здравии, и так обременены трудностями сегодняшнего бытия.
И всё же. Безусловно, в противостоянии тренера и футболиста прав чаще всего наставник. Он старше, опытнее. Он руководит большим коллективом и отвечает за общий результат. Он, в конце концов, видит ситуацию «сверху», до тонкостей.
Однако тут иной случай. Не буду повторять ранее сказанное о сотворчестве двух замечательных мастеров, а также об их общих творческих успехах. Так или иначе: наметились противоречия. И занимать определённо чью-то одну позицию я бы не стал.
А. П. Нилин, всегда настроенный на многовариантность подхода к любому событию, здесь решительно встаёт на точку зрения наставника. Действительно, есть любительские кадры, которые могут эмоционально оттолкнуть от Стрельцова. Тренер Иванов горячо, искренне пытается что-то ему втолковать, а футболист отворачивается от него. Дело происходит в неофициальной обстановке, не у кромки поля. Позднее, в нулевые годы, ни один документальный фильм о Стрельцове (коих немало было снято) не обходился без той знаковой вроде сцены: Валентин Козьмич говорит, а Эдуард Анатольевич берёт дольку лимона и, что-то буркнув, удаляется с той долькой из кадра.
Так ведь это всего лишь кадр. Мало ли что кому-то удалось записать. Мало ли какое общение происходило до и после съёмки. В конце концов, два футболиста прожили, в сущности, те же две общие жизни: одну, как у всех, вторую — футбольную. Отрывок из какой жизни перед нами на плёнке? Кто знает. И, по правде: зачем знать? Это они друг друга «спиной чувствовали» — мы-то вот и докричаться часто до ближнего не можем.
С другой стороны, книги к концу XX века уже написаны. И существует та уже не раз процитированная глава из книги «Центральный круг» В. К. Иванова в литературной записи Е. Рубина. Где приводится пример из торпедовской жизни конца 60-х:
«Однажды ночью он исчез куда-то со сбора. И не один, а с молодым игроком, талантливым, но разболтанным парнем, который губил себя такими вот похождениями, пьянством. Ему едва перевалило за двадцать, а он играл уже со срывами, не мог часто дотянуть до конца матча — сил не хватало, задыхался. После этой отлучки я пробовал поговорить с парнем. Он ловчил, запирался, врал, но наконец признался: “Да, уходил, со Стрельцовым”. (Думаю, трагическая фигура Владимира Щербакова уже встала перед нами вновь, однако суть не в этом. —