– А что-нибудь делал?
Л. А.: Делал, конечно. Делали много – массовые праздники. Как сказал режиссер после первого года занятий: «А вообще, все это фигня. Выживут из вас те, у кого есть фантазия, и кто найдет бабки. Нашел деньги – у тебя хороший праздник, не нашел – все. А теперь давайте займемся чем-нибудь другим: литература, театральная режиссура. Чем-нибудь серьезным давайте займемся!» – говорит. Так что мы ездили, педагоги зарабатывали деньги, ставили праздники в разных городах, а мы ездили с ними, помогали, смотрели, как это делается. Делалось все очень просто: наливай да пей! В общем, ничего такого сложного в этом нет.
Л. А.:– Я много участвовал в подобных праздниках: сверху падает лошадь, Юрий Гуляев упал пьяный – вон сколько было хорошего! Деньги, по-моему, были.
Л. А.: Я помню город Волоколамск. И почему там декабристы – именно оттуда их этапировали или нет… или режиссер просто выдумал? Почему-то Пушкин выезжал именно на карете, я помню еще бакенбарды не приклеивались перед этим выступлением, было довольно потешно. А он выходил… площадь-то большая, он не может это сам произносить, естественно, фонограмма спектакля идет громко через репродуктор, нужно успевать все это вовремя подбегать под фонограмму. И он выходил и говорил: «Во глубине сибирских руд…» Это все. Шли декабристы. Фонограмма кандалов, громко они идут по площади, и мы идем…
Л. А.:– Скованные одной…
Л. А.: Да. И мы идем, все студенты мужского пола, а женщины изображают русских баб, которые провожают. И, по-моему, ко мне Танька Литвиненко подбегает, в группе «Квартал» работала, подбегает и говорит: «Леня, ну что, куда ж вас?! Там же холодно, жрать нечего!» Я говорю: «Танюха, ну это же просто праздник, ну че ты, успокойся». Издали же не видно, что ты говоришь. Она мне это, я ей – вот это. Главное, чтобы крупные штрихи были.
Л. А.:У меня была где-то хорошая фотография. Сначала мы изображали татаро-монгольское иго, борьбу против татаро-монгол. И местные дагестанцы из ветеринарного училища, очень много их набрали, и они почему-то изображали монгол. Было очень весело – главное, чтобы их было много, много одинаково одетых людей. И они с этими палками… Но им не объяснили, что по-настоящему бить не надо. А мы изображали богатырей – нас отлупасили очень сильно. Было больно и обидно! Причем мы практически входили в режиссерскую группу, но за неимением достаточного количества актеров нам пришлось тоже получить за это дело. И потом в общежитии этого училища мы, конечно, налупасили в ответ. А потом на следующий день мероприятие. А мы днем, в промежутке, с приятелем сели в креслице и заснули. Очень видно, когда человек нетрезвый спит. Видно прямо. Не просто человек прикорнул, а видно… Как-то это читается. Сидим в двух таких креслах, у меня голова в одну сторону, а у него в другую, ровно. А над нами: «Комсомол – это гордость партии». Красными большими буквами. Надо найти эту фотографию. Сейчас пошла бы на ура.