Л. А.: Итальянского мальчика?

– Да. Сейчас я пойду в Интернет… «Я – бедный продавец газет…» – это что?

Л. А.: Не помню. (Наигрывает.) Ну такая примерно песня. Так бы рад был тебе про море спеть, в принципе, кто там помнит.

(Песня «Я буду всегда с тобой».)

– Ленечка, скажи мне: папа во всяких коллективах, конечно, тебя заставлял заниматься музыкой. Скажи, не противно ли тебе было?

Л. А.: Противно, конечно. Все мальчики как мальчики – футбол там. Очень дразнили, понимаешь? Ну, потому что, вот это…

– Я понимаю. Если б ты играл на скрипке, тебя б дразнили, потому что большой нос – понятно, есть, за что дразнить. А тут курлы-мурлы… Или ты все-таки скрипач?

Л. А.: Бог уберег меня хоть от этого. Слава богу, не скрипка. Но все равно: занятие не мужское. Не хотел ходить, мне не нравились эти занятия в большом количестве. А потом что-то получилось тогда первое эстрадное, сразу интересно стало.

– А первое – «Море» – мы с тобой прослушали, «Мальчика» мы прослушали, это было совсем такое изначальное. Что было первым? Что тебе понравилось?

Л. А.: Я помню, у меня была замечательная учительница по классу фортепиано. В классе учились одни девочки, и из мальчиков я был, в общем, один – был небольшой класс, семь человек. При мне запрещалось играть эстрадные песни, потому что считалось, что я к этому тяготею, очень склонен, и лучше меня не провоцировать – надо выучить программу, хорошо ее сыграть на экзамене: Бах, Бетховен и т. д. А эти песни меня отвлекают. Я помню, играл Баха «Третью прелюдию», импровизировал (наигрывает): «Стоп, стоп, стоп! Там такого нет!» – «Но так же интересней!» – «Будешь Бахом, тогда…»

– Бах пустил свои корни.

(Песня «Хоп, хэй, ла-ла-лэй».)