Писем от Жени, очевидно, было много, но в 1960-1970-е годы к Анне Порфирьевне не раз приходили ребята из школьных музеев, просили «что-нибудь военное», и постепенно она раздала все весточки от своего любимого ученика. Поэтому в трех сохранившихся письмах – вся короткая жизнь светлого мальчика-поэта, чье имя в словаре русских писателей XX века стояло бы между именами Эдварда Радзинского и Валентина Распутина. Ведь Константин Георгиевич Паустовский еще до войны называл московского школьника Женю Разикова надеждой русской литературы.

Письма пожелтели, но карандашные и чернильные строки, написанные красивым прямым почерком, легко читаются.

Письма Евгения Разикова Анне Порфирьевне

13. 07. 41 г. Юго-Западн. фронт

Дорогая Анна Порфирьевна!

Пишу Вам из лесов, пропитанных запахом пороха, обожженных снарядами, поломанных бомбами. То и дело рвутся снаряды совсем близко. Сегодня получил адрес и спешу написать Вам письмо.

Живу я по-новому, не зная сна, не зная тишины, как поется в песне («Любимый город». – Д. Ш.). Работаю в редакции. Нередко для организации материала приходится бывать на огневой позиции. Несколько раз был в окружении, несколько раз мысленно прощался с Вами, но должен признаться, что ни разу не сдрейфил, не испугался. Однажды чуть не остался в плену, попав с одним старшим политруком в руки немецкого разъезда, состоявшего из 14 всадников. Только чудом я уцелел и спасся. А теперь я, кажется, обжегся и закалился войной. Каждое мгновение не уверен, будешь ли жив в следующую минуту. Но я почему-то уверен, что для меня еще не сделали пули.

Имел разговорную практику с пленными. С их слов написал несколько статей. Солдаты, в основном, очень развитые и культурные люди.

Самое страшное – самолеты. Они сбрасывают бомбы, стреляют из пулеметов, а до них не достанешь. Мне навсегда запомнился крестьянин, который, смотря на самолет из-под ладони, сказал:

– Хиба же це вийна? Ранийше була не вийна, а играшка. Допирулыхо! Ел чуты, та не бачимо. А хоть и побачимо, вин лытыть, що поробить? Це убийство!

Убийство! Ну и пусть, а меня все-таки не убьют, хотя сейчас уже нет в живых многих моих друзей-таращанцев.

Ну, пока все, моя дорогая мама. Подробности расскажу потом.

В Ковеле погибли три моих рассказа, посвященных Горькому, и несколько стихотворений. Я их никому не показывал, а восстановить невозможно.

Пишите, Анна Порфирьевна, по адресу: Действующая Красная армия. Полевая почтовая база литер М. Полевая почт. 604. Штаб соединения. Мне.