Судя по тем немногим, кто в этом поколении вышел живым из четырехлетней мясорубки, это было очень талантливое поколение. Пусть не все стихи в этой книге служат тому убедительным доказательством, но ведь они, в большинстве, писать только начали и присущие им способности и таланты не успел огранить страшный опыт войны. Как сказано у другого их ровесника:
Жизни, смерти, счастья, боли
Я не понял бы вполне,
Если б не учеба в поле -
Не уроки на войне.
На этих уроках большинство из них и сложили свои головы и остались в неподготовленной к их гибели памяти близких отдельными строчками из стихов и писем, юношескими фотографиями и коротким прочерком между крайними датами биографии – датой рождения, как правило, известной, и датой смерти, у большинства известной весьма приблизительно, потому что особая жестокость войны в ее подчеркнутом безразличии к тем, кто уже выбыл из живых и не сможет воевать дальше. Эта война еще и сегодня, семьдесят пять лет спустя, продолжает хоронить своих мертвых. Большей частью в братских могилах. Без имен. «Мрамор лейтенантов – фанерный монумент – венчанье тех талантов. Развязка тех легенд».
Я все время цитирую их выживших ровесников, потому что они – Слуцкий, Самойлов, Левитанский, Межиров и другие, немногие – сохранили в стихах самую пронзительную о них память, проникнутую чувством вины живых перед недожившими. Они на своей шкуре испытали то, о чем пишут:
Сгорели в танках мои товарищи
До пепла, до золы, дотла.
Трава, полмира покрывающая,
Из них, конечно, произросла.
Мои товарищи на минах
Подорвались, взлетели ввысь…