И я им верю много больше, чем себе, все это знающему из их стихов и прозы. Это у них я прочел, что экипаж сгоревшего танка хоронили, собрав весь прах в один танковый шлем.

Да, сделали все, что могли мы,

Кто мог, сколько мог и как мог.

И были мы солнцем палимы,

И шли мы по сотням дорог.

Да, каждый был ранен, контужен,

А каждый четвертый – убит.

И лично отечеству нужен,

И лично не будет забыт.

(И то, и другое – Слуцкий)

Вот этот завет – «лично не будет забыт» – и выполняет книга; она полнее, более въедлива и содержательна, чем другие ее предшественницы, осуществлявшие поверку в роте стихотворцев, убитых на войне. И пусть им «общим памятником будет» так и названное «Памятником» стихотворение Бориса Слуцкого и эпитафия на нем:

Расту из хребта, как вершина хребта,

И выше вершин над землей вырастаю.

И ниже меня остается крутая,