— Хорошо, — сказал радист, дублируя указания сверху. — После каждого выстрела проверять уровень и наводку...

Затем последовали цифры. Командир вносил поправки для ведения огня всей батареей.

— Батарея!.. — громко и грозно произнес радист. — Огонь!

И загрохотало. Залп... второй... шестой. Казалось, не будет конца. Я не видел, где рвутся мины, но если говорят, что у слепых зрение в пальцах, то у меня оно, кажется, было в тот момент в ушах. По слуху я пытался угадать, где рвутся мины: казалось, в наших траншеях, если не все, то добрая половина.

С горькими мыслями вернулся в санроту, думая о том, что скоро привезут сюда наших ребят, вышедших из строя.

После ужина пришел связной из полка. Я отвел его в сторону и тихонько спросил:

— Ну как? Много погибло?

— Ничего, сегодня, кажется, только одного связного царапнуло.

— А перед насыпью?

— Там получилось все в аккурат. Немцы хотели атаковать, собралась их уйма. Но наши минометчики так их расколошматили — одно загляденье. Своими глазами в бинокль с Мамаева наблюдал. Здорово!

— Но ведь рядом были наши?

— Верно, рядом, но ни одним осколком. Здорово получилось.

Утром я снова пробрался к эстакаде, чтобы поблагодарить командира минометчиков, но тут было не до моих благодарностей. Стоял оглушительный грохот. Все батареи, все орудия ствольной артиллерии вели огонь по вершине Мамаева кургана, по водонапорным бакам. Минувшей ночью туда просочились немецкие автоматчики. На одном участке обошлось благополучно, зато на другом прозевали. Досадно. Оставить в руках противника вершину кургана, да еще железобетонные баки, откуда весь город и Заволжье как на ладони! Немцы немедленно устроят там наблюдательный пункт и тогда...

Весь день била наша артиллерия. Однако вскоре и немецкие артиллеристы стали отвечать. Несколько снарядов разорвалось под эстакадой. Значит, наблюдатели корректируют огонь с вершины Мамаева кургана. С других точек они не могли бы видеть этот объект. Наша артиллерия продолжала грохотать с небольшими передышками, ослепляя взрывами снарядов немецких наблюдателей и корректировщиков, которые укрывались в баках. Приходилось только ослеплять. Другое не получалось. Попробуй послать снаряд так, чтобы он влетел в узкое отверстие крыши бака и там разорвался.

Но через день немецкие наблюдательные пункты в баках были уничтожены, и прицельный огонь по заводу прекратился. А сделала это та же минометная батарея, которая сорвала атаку немецкой пехоты перед насыпью железной дороги. По три мины в каждый бак, точно но заказу, положил командир батареи, корректируя огонь из гнезда на эстакаде. Сверхметкая стрельба! Попасть в баки тремя минами подряд — это просто чудо. Немцы еще раз попытались прорваться к бакам, но так и остались на подступах к ним: снова их накрыли мины.