— Кончилась редька. Теперь щавель пойдет и молодая крапива в борщ. Но автоконьяк против цинги — тоже неплохо.

— Товарищи, вы увлеклись. У нас только один баллон, — напомнил Грибов.

— Распределить по госпиталям и среди разведчиков, — сказал Белов. По его тону все поняли: обсуждение закончено.

17

На парадный смотр выделяют, как правило, лучшие части и подразделения. В первомайский праздник такой чести удостоился 6-й гвардейский Камышинский кавалерийский полк Аркадия Князева.

Полк заранее выведен был в резерв, получил время для подготовки. Долго искали место, на котором можно провести смотр. На открытом участке гвардейцев не построишь — в небе почти беспрерывно дежурят вражеские самолеты. Решили устроить парад в лесу.

Шеренги эскадронов вытянулись вдоль дороги под кронами сосен, среди чуть зазеленевших кустов. Павел Алексеевич проехал мимо строя, осматривая кавалеристов.

Полк укомплектован на две трети. У Князева пятьсот активных бойцов — это неплохо. Стоят гвардейцы плечом к плечу: выбритые, постриженные, в чистых, аккуратно залатанных гимнастерках. Сапоги сверкают. Дырявые, старые, разбитые сапоги, а блестят, словно новые. И у каждого на голове шапка-кубанка, что особенно удивило Павла Алексеевича.

Во всех частях люди носили зимние шапки. Лишь некоторые бойцы и командиры невесть где раздобыли пилотки или фуражки. Кое-кто щеголял в гражданской кепке за неимением ничего другого. А тут у всех сдвинуты набекрень новенькие кубанки коричневого меха с разноцветным суконным верхом.

— Откуда головные уборы? — спросил Белов.

— Сшили, товарищ генерал! — Князев был явно доволен произведенным эффектом. — Использовали меховые безрукавки. Летом они ни к чему. А шапочник у нас свой.

Павел Алексеевич едва удержался от похвалы. Но до конца смотра хвалить рано.

Лошади в полку — кожа да кости. Но ухоженные, вычищенные, как положено. Лошадей осталось только на два эскадрона, да еще для тачанок и артиллерийских упряжек.

Мимо командования Камышинский полк проследовал в колонне по три. Не было оркестра, не было трубачей — все они погибли в боях. Негромко звучали шаги по мягкой влажной земле. Гвардейцы шагали спокойно, уверенно, без напряжения. Даже по этой походке, по тому, как ловко подогнано оружие и снаряжение, можно было понять: это не тыловая часть, поднаторевшая на смотрах, а сплоченный боевой коллектив, готовый в любую минуту привычно и быстро развернуться, встретить врага огнем.

Во главе третьего эскадрона ехал юноша лейтенант. А рядом, на тачанке, пожилой офицер с забинтованной головой, с рукой на перевязи. О нем уже докладывал генералу Князев. Трижды раненный, командир эскадрона не ушел в госпиталь. Лечится среди своих. Командует подразделением лейтенант, а ветеран при нем как советник — пока не окрепнут у молодого орла крылья.