– Мне не нужно устраивать оваций, – сказал атаман, напрягая голос так, чтобы все его слышали. – Я не герой, и мой приход не праздник. Не счастливым победителем я въезжаю в ваш город… Была пролита кровь, и радоваться нечему. Мне тяжело. Я исполняю свой гражданский долг… – И тихо добавил: – Овации мне не нужны…

Толпа молчала и почтительно расступилась, пропуская автомобиль атамана. Скоро автомобиль скрылся…

* * *

На другой день один из молодых «гвардейцев Каледина» рассказывал мне, как был разоружен пехотный полк, который «держал нейтралитет».

«Атаман Каледин с одним лишь адъютантом смело направился к казармам. Наши передовые цепи в это время далеко ушли вперед. Атаман не побоялся ни предательского выстрела, ни того, что его могут поднять на штыки.

Он пошел в казармы и властно приказал солдатам сдать оружие, обещая им полную безнаказанность, если его приказание будет исполнено. Солдаты молча сдали все оружие…»

После минутного молчания мой собеседник прибавил:

«Он один разоружил целый полк. Так поступает тот, кто умеет повелевать… Он пришел, властно приказал – и его не посмели ослушаться».

* * *

Конечно, то, что я рассказал, – небольшие штрихи, но они очень характерны для оценки того Каледина, якобы «кровавого изверга», вокруг имени которого бессовестная пропаганда сплетала венки чудовищных легенд.

Простота и благородство, смелость, рыцарская честность и отсутствие красивых жестов, чувство долга – эти качества всегда и неизменно при всех обстоятельствах были присущи А.М. Каледину.

Недаром все, кто знал атамана, почтительно называли его Первым Гражданином Дона.

Он молча переживал трагедию Дона – и эта трагедия была его личной трагедией.

Он говорил на Круге: «Мое имя повторяется во всех концах страны и фронта, мое имя стало известным символом не только для Дона, но и для России, как выразителя некоторых идей. Может быть, мое имя навлекает на родной Дон лишнее подозрение? Я долго и мучительно думал об этом и полагаю, что мне нужно уйти. Ведь не может быть речи о личности, когда решается судьба края».

Но генералу Каледину не дали возможности оставить свой высокий пост. Когда Каледин сложил свои полномочия, Круг, снова переизбрав его всеми голосами против единичных голосов, снова взвалил на его плечи тяжкий крест и возвел его на атаманскую Голгофу… Ему дали власть, но фронтовики не поддержали его в самый трудный момент борьбы за Дон и тем самым обрекли его на гибель, как обрекли и другого атамана, А.М. Назарова. Печальна их судьба… Один застрелился, чтобы избавить родной Дон от своего имени, другой с гордо поднятой головой пошел на расстрел…