Я по обыкновению отмалчивалась. Да и что возразить? Крылов был прав, конечно.

Вернулись члены петроградского союза, один унтер-офицер и два матроса, из Финляндии. Матрос постарше сказал:

– Марья Антоновна, просим вас съездить к Алексееву и рассказать, что в первых числах декабря состоялся в Петрограде всероссийский съезд комиссаров в Смольном институте (во Вдовьем доме). Мы – члены солдатской организации, к нам присоединились недавно летчики и инженеры, среди них – инженер Евгений Васильев. Так вот решили мы все здание Смольного института в день этого съезда взорвать. Конечно, будут невинные жертвы, но ничего не поделаешь. Если бы взрыв не удался, летчики забросают сверху здание Смольного бомбами. У нас все готово. Есть люди, которые в день заседания сумеют пройти вовнутрь. Одного недостает – согласия генерала Алексеева. Расскажите ему все подробно. Нужно ехать сегодня же.

– Да ведь я только что приехала… Дайте хоть день отдышаться…

– Нельзя, Марья Антоновна. Будете почивать на лаврах позже, а сейчас поезжайте. Очень важно. Писать об этом нельзя. Вы должны на словах передать генералу Алексееву и сейчас же назад, с ответом. А мы тут подождем. Ведь все налажено, авось удастся похитить самого Ленина, вот был бы славный заложник! Словом, поезжайте сегодня же. К тому же надо отвезти офицеров. Собралось в команде около трехсот человек.

Я посмотрела на Андриенко:

– Ну что, Андриенко, едем?

– Что ж, если надо, едем, – покорно согласился он.

Мы стали готовиться в дорогу. Так я и не попала к себе домой.

Пришла жена полковника Григоровича, привела в комитет детей обедать; за нею – жена поручика Пятакова, тоже с детьми. Госпожа Григорович пришла в ботах на босу ногу, дети – полураздетые. Она рассказала страшную свою историю, каких случалось много в то время. Муж командир батареи. Солдаты, благоволившие к нему, выбрали его после большевистского переворота на старую должность. Но, не желая служить большевикам, он бежал на Дон. Это большевиков так обозлило, что они стали издеваться над семьей. Под угрозой расстрела пришлось бежать, бросив все… И живет в зимнюю стужу несчастная семья в Петровском парке. Семья поручика Пятакова тоже ютится где-то в аэропланном ангаре.

На солдат рассказ произвел гнетущее впечатление.

– Вот, Марья Антоновна, привести бы сюда наших толстосумов, пусть полюбуются да послушают, что творится. Нет правды… и не будет, – не унимался Крылов.

В комитете накопилось несколько сот писем с разных концов России, все об одном… Из комитета я попала к главному директору банка «Юнкер» господину Когану, который мне сказал, что деньги в банке есть, что он мог бы в любое время выдать полтора миллиона рублей. Пусть только Второв подпишет чек! Итак, ясно: Второв попросту не хочет жертвовать денег… Когда я во все посвятила Когана, показав ему бумаги и письма Алексеева, он дал мне 10 000 рублей.