Но вот мы пришли на Барочную, 36. Там мы сразу же увидели то, что соответствовало нашему представлению о добровольческом лагере. В дверях нас встретил довольно строгий часовой с Георгиевским крестом на шинели – доброволица Александрова, как потом оказалось. В вестибюле вывешены объявления с условиями принятия в Добровольческую организацию: 4 месяца службы; казарменное общее помещение; общее питание и жалованье – 200 рублей офицерам, рядовым соответственно меньше.

Представление дежурному офицеру; предъявление документов, у кого они были; краткий допрос и… любезное приглашение пользоваться тем, что есть, до утра. Кружка чая и кусок хлеба в столовой, где на столах уже расположились прежде прибывшие.

После нескольких суток сидячей, стоячей, ходячей жизни, среди кошмара, через который пришлось переехать, – наслаждением было растянуться на столе в спокойном сознании, что я – у себя дома.

Холодновато было утром вставать по раздавшейся команде, но хорошо, бодро чувствовалось. Воинский дух, дисциплина, сознание чувства долга, готовность ко всему…

Утром начался прием в бюро записи в организацию. Довольно пространная анкета; среди вопросов были такие: в каком состоянии находился фронт к моменту вашего его оставления и – цель приезда в Новочеркасск? На последний вопрос все давали один ответ: «Для активной борьбы с большевиками».

Мой явочный номер был – 1801. Меня поразила малочисленность нашей организации. Затем вновь прибывшие получили назначение: 5-я особая офицерская рота – Грушевская, 23.

Перед отправкой на Грушевскую мне предложили побыть некоторое время при входе для дачи объяснений вновь прибывающим. Я уже видел, что движение имеет хороших руководителей, повинующихся Долгу и Чести. Я убедился воочию, что налаживается дело надежными и чистыми руками.

Затем все записавшиеся явились в роту, представились ее командиру, капитану Некрашевичу, его помощнику капитану Наинскому, фельдфебелю роты штабс-капитану Козыра; своим взводным командирам. От «протирки», бравого портупей-юнкера Козлова, принимавшего участие в защите Зимнего дворца, получили винтовки и по 5 патронов.

У нас в роте большей частью были фронтовые офицеры; но немало было людей случайно оказавшихся военными».

Первый Офицерский батальон

13 декабря генерал Алексеев произвел смотр 5-й роте, переименованной в 1-ю. Обойдя строй роты, генерал Алексеев собрал вокруг себя офицеров и обратился к ним с речью. Он говорил о том, что в охватившем Россию мраке мы являемся той светлой искрой, которая, постепенно разгораясь, осветит, наконец, всю Россию. Он говорил о невозможности рассчитывать на какую бы то ни было поддержку со стороны и о необходимости полагаться только на свои силы. Он указал на то, что собравшиеся здесь офицеры это – кадр возрождаемой русской армии, и требовал напряжения, дабы быть на высоте положения. Далее генерал Алексеев обратил внимание на необходимость соблюдения добрых взаимоотношений с казаками, так как «мы пользуемся их гостеприимством».