Начало формирования этого отряда относится к середине декабря 1917 года, формирование его шло в здании Екатеринодарского Епархиального училища. Сюда направлялись офицеры, приезжавшие из разных мест. Формирование шло медленно, к 20-м числам января 1918 года достигло всего двух сводных офицерских рот; одной батареи четырехорудийного состава (для которой не всегда имелись снаряды); инженерной роты численностью до 160 человек (формировал капитан Бершов) и присоединившихся из разных станиц казаков старшего возраста, численность которых колебалась от ста до двухсот человек, смотря по успешности операций отряда.

Во всем отряде офицерство было молодое – от прапорщика до поручика, и большое количество учащейся молодежи – кадет, реалистов, гимназистов – от 14 до 20 лет. Эта молодежь была большой поддержкой всего отряда. Именно ей отряд обязан неоднократной успешной подготовкой своих удачных операций. Пользуясь своим юным возрастом, эта молодежь шла в самые рискованные разведки и прокладывала телефоны на самых опасных участках. Их прозвали «дипломатами». Кто, при каких обстоятельствах и когда дал им это прозвище, так и не удалось установить. Скорее всего, назвали их так за то, что это был самый смелый, изворотливый и богатый на невероятные ухищрения народ. Например, они узнают утром, что из-за боев не удалось подвезти продовольствие для отряда. Моментально свободные от наряда мальчики (разумеется, с разрешения начальства) отправляются к населению с «дипломатическими переговорами» (может быть, тут и установилось за ними название «дипломат»), отправляются в те места, где их хорошо знают, и «по знакомству» получают от сердобольных хозяек молоко, сало, хлеб. Получают в таком количестве, что его всегда хватало не только на них самих, но и на штаб, и на всю роту, которая благодаря им никогда не оставалась голодной. Жители окрестных станиц и хуторов относились к «дипломатам» сердечно; называли их одним именем «кадеты» (действительно, среди них было очень много кадет старших классов. Владикавказский кадетский корпус «опустел» с началом самообороны) и просили: «Вы, родненькие, защитите нас от красных!»

Больше всего «дипломатов» было в инженерной роте, а 4-й взвод – телефонно-телеграфной связи – почти поголовно состоял из них. Службу несли они аккуратно: строевые занятия любили; с винтовкой обращались «осторожно», так как часто она была не по их силам. (Приноравливаясь, они додумались и тут: укорачивали ее ствол, отчего она становилась легче, но теряла свою меткость.) Когда от инженерной роты для действующей батареи просили подкрепление (одно или два отделения), всегда находилось человек 10 «охотников». Но далеко не всегда была спокойной работа этих самоотверженных мальчиков. Их отцы и матери жаловались Кубанскому атаману на то, что в отрядах находится много детей, которых начальники «задерживают». Родители вполне резонно заявляли, что нельзя на детях строить оборону столицы Кубанской области, что дети должны учиться, а охранять должны взрослые.