Тут я вспомнил о своих кадетах, которые приехали со мной из взвода и которые тоже ничего не знали об отходе наших частей. Когда я встретился с первым из них, я ему сказал, чтобы он оставался дома, и обратился к его отцу, объяснив ему, что войска уходят из Екатеринодара и что его сыну лучше оставаться дома.

– Нет, он не останется, – ответил отец. – Он ведь кадет. Пусть лучше умрет на поле боя, чем на моих глазах.

Я обнял есаула и сказал ему, что постараюсь поберечь его сына. Другого кадета я застал дома и сказал ему, чтобы он оставался дома, если не пожелает идти вместе с нами.

– Я кадет, и мое место в отряде, – твердо на это ответил кадет.

Третий кадет был самым младшим из них, ему было всего около 15 лет. Я объяснил его родителям, что мальчику надо оставаться дома, но чтобы он на первое время скрылся из дома. Но маленький кадетик не хотел слушать уговоров родителей и все твердо уверял:

– Ни за что не останусь!

В это время подошла сестра кадета Игоря Люся, гимназистка 8-го класса, и к ужасу матери вдруг заявила:

– Я тоже пойду в отряд, и Игорю тоже нужно идти!

Игорь запальчиво заметил:

– Я сам знаю, что мне делать, и в советах девчонки не нуждаюсь!

Я прервал эту перебранку брата и сестры и сказал, что наше командование не разрешает брать в поход детей.

Оттуда я пошел к брату Николаю – штабс-капитану. Тут на меня накинулась его жена, моя невестка, и сказала, что Николай от жены и ребенка не уйдет.

– А ты иди куда хочешь, – проговорила она. – Матери девиц будут довольны, что ты перестанешь морочить голову их дочкам. До сих пор бобылем ходишь. Младший женат, а ты все еще остался бобылем!

– Смотри, Николай, будь осторожен, – сказал я брату и направился домой, чтобы проститься с отцом и матерью.

Был уже десятый час ночи. Там я взял свой мешок, положил туда запасные сапоги и забрал свою винтовку. Мать и отец проводили меня до калитки, перекрестили и поцеловали, и я пошел на вокзал и прошел мимо дома Лидии Аксеновой. Я позвонил. Оказывается, что Лида меня ждала. Я ей сказал, что иду на вокзал, и вдруг она мне заявила:

– И я иду с тобой!

– Нет, – возразил я ей, – ты должна в этом году окончить гимназию. Не дело барышни месить грязь и подвергаться тяжелым лишениям. Ведь никто не знает, что ожидает нас в будущем, может быть, мы все погибнем.

Когда я проводил Лиду обратно к дому, от которого мы незаметно удалились, то я заметил, что ее отец и брат вышли на улицу в поисках ее. Здесь мы с Лидой простились, и она поцеловала и перекрестила меня при отце и брате.

Я прошел на вокзал. Там была полная суматоха. Никто не знал, какие поезда уходят за Кубань. Я продрог от холода и стал искать какой-нибудь вагон, чтобы в нем немного согреться. На путях было темно. Вдруг я слышу в одном из товарных вагонов женский смех. Я подошел к этому вагону и влез в него. Смотрю – стоит походная кухня, греется чай. Там я нашел двух знакомых мне девиц, дочек нотариуса Подушко. Я попросил у них разрешения остаться. Девицы ответили согласием. В вагоне было тепло. Я выпил предложенный мне чай. Сахару у них было много, так что я мог брать его сколько хотел. Когда я выпил горячего чаю, я согрелся и, прислонившись к стене, вскоре заснул.