Как и всегда, религиозные проблемы были тесно связаны с дипломатическими. Движение Англии в сторону лютеранства вызывало глубокое недовольство императора, который одержал убедительную победу над германскими протестантами в Мюльберге и весной 1547 года чувствовал себя увереннее, чем когда-либо. Французы, всегда искавшие брешь в отношениях Англии и «Священной Римской империи», чтобы туда вклиниться, теперь вовсю пугали англичан опасностью вторжения имперских войск. Через шесть недель после смерти Генриха французский король заявил английскому послу в Париже, что император собирается объявить войну Англии, поскольку считает, что законной наследницей престола является Мария, а не Эдуард. Но даже если никакого вторжения не будет, все равно Карл полон решимости поддержать верность Марии католицизму, а также любой мятеж против протестантской власти, особенно если религиозные преобразования в Англии будут продолжаться.

Тот факт, что Мария теперь являлась законной наследницей престола, доставлял Совету особое неудобство. Всем было известно: согласно завещанию короля, в случае смерти Эдуарда его преемницей становится Мария. Конечно, если Эдуард не оставит наследника. То есть что же это получается! Если, не дай Бог, с юным королем что-то случится, то на английский престол взойдет католичка, и это обязательно приведет к взрыву насилия. Достаточно вспомнить, что папа уже многие годы подстрекает Реджинальда Поула и его сподвижников к разрушению английского протестантизма и восстановлению истинной веры. Опасность нешуточная. Поэтому влиятельные советники Эдуарда все время думали, как им поступить с Марией. Больше всего регент боялся, что она может инициировать какие-нибудь международные осложнения, и поэтому считал, что принцессу достаточно задвинуть на задний план, подальше от двора и от общения с иностранными дипломатами. А то, что она «не той» веры и популярна в народе, — с этим можно будет разобраться позже, когда придет время. Сейчас его больше мучила перспектива войны с Шотландией. К тому же личной неприязни Мария и Сомерсет друг к другу не испытывали. Мария была в хороших отношениях с его женой Анной, которую называла «доброй Нэн»[42] и любила с ней всласть поболтать. В свое время Анна Сеймур была фрейлиной в свите Екатерины Арагонской — по-видимому, в то время Мария с ней и подружилась. Сохранилось письмо принцессы, в котором она ходатайствует за нескольких престарелых бывших слуг Екатерины. Мария объясняла, что они сейчас немощны и без средств существования, и осведомлялась у Нэн, не может ли та попросить своего супруга установить им пенсию.