Со временем Сомерсет становился все более мрачным. В войне, которая должна была «покончить со всеми войнами», он так и не победил, страна под его руководством скатывалась к банкротству, а в Совете царили разложение и недовольство. Отовсюду как мухи на мед слетелись родственники, как близкие, так и самые дальние. Всем хотелось урвать для себя кусочек пирога. Жена Сомерсета, «кичливая и надменная женщина», с аппетитом акулы требовала, чтобы он лишил прав наследства своих детей от предыдущего брака, мол, не хватает на тех девятерых, что она родила от него. Дома были сплошные пререкания и ссоры, при дворе — непрекращающиеся интриги. Томас Сеймур отказался снять шляпу в присутствии герцогини Сомерсет, а та, в свою очередь, отказалась нести шлейф его жены. Завистливая невестка никак не могла простить Томасу, что его жена, Екатерина Парр, была королевой, и осаждала регента требованиями, чтобы он раз и навсегда поставил Екатерину на место. Эти грязные ссоры прекратились только после смерти Екатерины и гибели Томаса Сеймура на плахе. Такое решение проблемы оказалось для регента в известной мере пророческим. Через семь месяцев после подписания приговора о казни брата Сомерсет сам был арестован и заточен в Тауэр.

После падения Сомерсета отношения между Марией и Советом временно улучшились. До Ван дер Дельфта даже дошел слух, что принцессу могут назначить регентшей при Эдуарде. Но ее сторонники, видимо, принимали желаемое за действительное. После смещения регента к ней обращались за поддержкой, однако Мария по-прежнему стояла на том, что никакие политические союзы заключать не будет, пока Эдуард не станет править самостоятельно. Именно в это время она начала серьезно обдумывать возможность бегства и в начале года послала императору кольцо. Карл понял, что таким способом она просит помочь ей бежать во Фландрию, и направил Ван дер Дельфту следующие указания: Мария не должна рассчитывать на бегство, потому что. во-первых, это трудноосуществимо, а во вторых — и здесь император был предельно откровенен, — потому что у него нет желания тратить деньги на ее содержание вместе со свитой.

Кратковременное сближение с Советом Марию не утешило. К ней стали относиться с большим почтением, чем прежде, и появились некоторые признаки, что ограничительно-запретительная политика регента сменится на более терпимую. Совет позволил сэру Томасу Арунделу, дворянину, принадлежащему к «старой вере», присоединиться к свите Марии; прежде Сомерсет ему дважды отказывал. Вначале Мария Арундела в свою свиту не приняла, потому что он сыграл видную роль в смещении регента, но перемена в отношении к ней Совета стала весьма заметной.