На протесты Марии никто в Совете внимания не обратил. Снова, на этот раз более требовательно, пригласили теперь уже трех членов ее свиты — Рочестера, Хоптона и сэра Франсиса Инглфилда, — и Марии пришлось их отпустить. Тактика регента состояла в следующем: с одной стороны, он пытался вывести Марию из равновесия, заставить волноваться за приближенных, а с другой — считал, что если самые доверенные приближенные Марии начнут убеждать ее сменить религию, то она, возможно, подчинится. Рочестер категорически отверг предложение давать своей госпоже советы относительно вероисповедания. Он даже отказался передать ей послание Совета. Хоптон занял чуть более гибкую позицию. После того как регент намекнул, что теологические взгляды капеллана вполне можно счесть ересью, он согласился «побеседовать» с Марией, чтобы та изменила свое решение и уступила требованиям Совета.

Тем временем разрасталось новое восстание. На этот раз мятежники без труда взяли под контроль большую часть страны. В руках мятежников уже был Эксетер, а вскоре та же участь ожидала Норидж. Ван дер Дельфт был обеспокоен тем, что повстанческие силы отрезали резиденцию Марии от Лондона. Обмен корреспонденцией между ними временно прекратился. В середине июля герцог Сомерсет, несмотря на занятость (он многие часы просиживал на совещаниях в связи с тревожной ситуацией, сложившейся в стране), согласился принять посла. Он был заметно холоден.

«Мария, — провозгласил регент, — может продолжать вести прежний образ жизни только при одном условии: не устраивать из отправлений религиозных обрядов демонстрации. Мы не запрещаем леди Марии слушать мессу приватно в своих апартаментах, — повторил он, — но не можем допустить, чтобы она с подчеркнутой демопстративиостью отправляла вместо двух месс теперь уже три».

Затем он заявил, что один из ее капелланов (а стало быть, и она) связан с волнениями на западе. Регент слышал, что «глава корнуольских мятежников прежде был ее капелланом». Правда, особенно на эту тему распространяться не стал. (В это же самое время Совет выразил Марии недовольство по поводу того, что ее судебный исполнитель, некто Пули, оказался «вожаком одного из самых возмутительных мятежей в Суффолке». По словам Марии, оба обвинения были совершенно беспочвенными.)

Восстание продолжалось все лето. Ван дер Дельфт встретился с Сомерсетом еще раз в середине августа, но только в начале сентября, когда были выиграны решающие сражения, два советника, Пэджет и Полет, были делегированы, чтобы сообщить послу позицию Совета. О Марии они говорили с большим почтением, которое Ван дер Дельфта даже удивило.