Не стоит понимать описание Джейн Дормер так, что в доме принцессы царили «правильные», ханжеские порядки. Отнюдь нет. Подобные проявления были Марии чужды. Просто в те времена молодые девушки-аристократки обычно завершали свое образование при дворе, при этом очень важную роль играла королева. Сейчас же в резиденции Эдуарда королевы не было, зато в избытке присутствовали интриги и грязное соперничество между членами Совета и их женами. На этом фоне дом Марии должен был казаться оазисом благопристойности. Мария была внимательной хозяйкой. Она лично просматривала записи своих работников, и ей нравился порядок. Те, кто ей служил, этот порядок поддерживали. Самое большое впечатление на гостей производили частые и регулярные религиозные службы, в которых принимали участие все живущие в доме. А так как почти все символы и памятники старой веры были уничтожены, беззаветная преданность мессе, которую демонстрировала Мария, была единственным, что поддерживало надежды английских католиков.

Спустя несколько месяцев после прихода Дадли к власти император поручил своему послу вновь поднять вопрос об устройстве брака для Марии. Вначале он связался с бывшим послом Шапюи, теперь уже старым и больным. По приказу Карла Шапюи разыскали в водолечебнице вдали от императорского двора и передали высочайшее письмо. Карл просил его вспомнить все что можно относительно брачных переговоров, в которых он принимал участие во время правления Генриха, чтобы составить новые предложения, которые нужно будет представить Совету Эдуарда. В своем ответе Шапюи выразил сомнения в возможности убедить Дадли и его коллег согласиться с любыми брачными предложениями. Те же самые препятствия, которые мешали переговорам во времена правления Генриха, а именно: необходимость признания незаконности брака Генриха с Екатериной Арагонской, вопрос о приданом Екатерины, вопрос о том, будет ли позволено Марии покинуть Англию, — не только сохранились, но к ним прибавились еще и возникшие в последние годы сложности в отношениях Англии с европейскими государствами.

Шапюи подчеркнул, что Англия и Франция продолжают находиться в состоянии войны, хотя после падения регента никаких враждебных действий по отношению друг к другу не предпринимают. Французы стараются посеять недоверие между Англией и империей, распуская слухи о скором вторжении Карла в Англию, чтобы свергнуть Эдуарда и возвести на престол Марию, а также — что добавилось недавно — после этого выдать ее замуж за своего сына Филиппа. По этим причинам Дадли и его окружение «терзаются большими страхами и подозрениями», чем в свое время Генрих, и потому с еще большей неохотой воспримут любые брачные предложения для наследницы престола. В конце письма Шапюи позволил себе высказать личное замечание. Ничто не обрадует Марию больше — он был в этом уверен, — чем возобновление переговоров о ее замужестве. «У нее нет иных желаний и надежд, чем выйти замуж под опекой Вашего Величества», — заверил Шапюи императора и попросил его возобновить брачные переговоры ради принцессы. Очень важным для нас является факт, что Шапюи верил в страстное желание Марии выйти замуж, потому что в 40-е годы она не раз заявляла, что предпочла бы вообще остаться девственницей. Убежденность бывшего посла в обратном свидетельствует, что это делалось для вида. Шапюи знал Марию, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, и поэтому если он считал, что замужество является ее заветным желанием, то к его мнению следовало бы внимательно прислушаться.