В течение последующих недель положение ухудшилось. В Париже появились случаи сыпного тифа. Дизентерия продолжала свирепствовать и разрослась в колоссальную эпидемию.

Как я упоминал, с первого дня войны я взял на себя по совместительству амбулаторный терапевтический прием в бесплатной русской амбулатории на улице Оливье де Серр, находящейся в 15-м округе. Мы, русские врачи, не могли примириться с только что описанным чудовищным положением. Работавшие со мною в амбулатории соотечественники уполномочили меня пойти в мэрию 15-го округа, объяснить мэру всю нелепость существующего положения и указать на логичный выход из него. Нам казалось, что ржавчина бюрократизма еще не съела целиком выборное общественное учреждение, как это случилось с префектурой.

По пустынным парижским улицам прямо из амбулатории я быстро дошел до мэрии. Такая же пустота на ее дворе и в ее залах. В одном из кабинетов я застал заместителя бежавшего из города мэра, человека лет пятидесяти с ленточкой ордена Почетного легиона в петлице. Он сидел за грандиозным «министерским» столом, крытым зеленым сукном, с низко опущенной головой, подперев ее руками.

Я объяснил ему цель моего визита и сказал, что врачи амбулатории готовы принять на себя функции учреждения, оказывающего бесплатную врачебную помощь всем, кто в ней нуждается. Вместе с тем я просил его от имени врачей амбулатории оповестить об этом население подопечного ему округа.

Заместитель мэра приподнял голову и каким-то неопределенным тоном процедил сквозь зубы:

– Это интересно, очень интересно… Мы вас, конечно, очень, очень благодарим за ваше благородное предложение и за…

– Никакого благородства тут нет, а есть простое выполнение врачебного долга в минуту общественного бедствия, целесообразность и логика, – перебил его я.

– Гм! Чрезвычайно интересно… – продолжал цедить сквозь зубы заместитель мэра. – Но извините, если я не ошибаюсь, вы – иностранец и ваши коллеги по амбулатории – тоже?

– Совершенно верно, но какое это может иметь значение в изложенном мною деле?

– Гм!.. Тут, дорогой доктор, маленькое затруднение…

– Вы хотите сказать, – перебил его я, – бюрократические рогатки, ведущие к тому, что жители округа будут у вас на глазах умирать, а вы будете спокойно смотреть на это и запретите им обращаться к врачам иностранного происхождения?

– Ну зачем же такие ужасы! Мы, право, очень, очень вам благодарны, но…

– Нам нужна не ваша благодарность, а разумное решение вопроса и быстрое проведение его в жизнь, – продолжал я.

– Что мы можем сделать, дорогой доктор? Ведь мы теперь не хозяева… Мы не знаем, как на это взглянут они…