На следующее утро Александра делает запись в дневнике своего мужа: «Наконец-то мы соединены, связаны узами на всю жизнь, и когда эта жизнь кончится, мы встретимся в ином мире и навеки останемся вместе. Твоя, твоя». И на следующее утро: «Я никогда не думала прежде, что на свете может быть такое счастье, такое чувство соединения между двумя земными существами. Я тебя люблю — в этих трех словах вся моя жизнь». «Я невообразимо счастлив с Аликс», — вторит ей Николай. Своему брату Эрнсту Александра пишет: «Я так счастлива и никогда не смогу возблагодарить господа в полной мере за то, что он даровал мне такое сокровище, как мой Ники».

Возможно, только одно омрачало счастье молодой жены. Она с трудом перенесла церемонию в церкви Зимнего дворца, а теперь ей предстоит новое испытание: коронация.

В мае 1896 г. Николай и Александра отправляются в Москву для торжественной коронации в Успенском соборе Московского кремля. Разумеется, на церемонии присутствуют все члены царской семьи, в том числе и младшая сестра Николая великая княжна Ольга Александровна, в ту пору — девочка-подросток. Много лет спустя она будет рассказывать корреспонденту Йену Ворресу об этом дне. А он попытается представить себе, как все это происходило. «Очутившись внутри Успенского собора, девочка почувствовала себя “совершенно растерянной и всеми забытой”, — напишет Йен в книге “Последняя великая княгиня”. — Собор был невелик, и вся его середина была занята огромным помостом, в глубине которого стояли три трона: средний для Царя, левый для молодой Императрицы, правый — для Вдовствующей. Но для юной Великой княжны, по-видимому, места на помосте не нашлось. Она полагала, что ей еще повезло: она оказалась между помостом и одной из колонн, что помогло ей выстоять церемонию коронования, продолжавшуюся пять часов. Самым важным моментом для Ольги был тот, когда Государь, произнеся клятву править Россией как самодержец, принял корону из рук митрополита Московского и возложил ее на себя.

— Этот, казалось бы, простой жест, — торжественно проговорила Великая княгиня, — означал, однако, что отныне Ники несет ответ только перед Богом. Признаю, теперь, когда абсолютная власть монархов так дискредитирована в глазах людей, слова эти могут показаться нереальными. Но самодержавная власть навсегда сохранит свое место в истории. Коронация Императора на царство представляла собой таинство священного миропомазания, смысл которого заключался в том, что Бог вручал верховную власть над народом монарху, Своему слуге. Вот почему, хотя с тех пор прошло шестьдесят четыре года, я с трепетом вспоминаю это событие… Церемония завершилась на очень теплой и человечной ноте, — продолжала Великая княгиня. — Алики опустилась на колени перед Ники. Никогда не забуду, как бережно он надел корону на ее голову, как нежно поцеловал свою юную Царицу и помог ей подняться. Затем все мы стали подходить к ним, и мне пришлось покинуть свой укромный уголок. Я встала сразу за герцогом и герцогиней Коннаутскими, которые представляли королеву Викторию. Я сделала реверанс, подняла голову и увидела голубые глаза Ники, которые с такой любовью смотрели на меня, что у меня от радости зашлось сердце. До сих пор помню, с каким пылом я клялась быть верной своей Родине и Государю».