— Почему мы должны слушать Лебедева? — резко сказал Косыгин. — Байбаков не видел этого документа!

Байбаков сказал, что не только видел, но и многократно обсуждал этот документ.

— Но ты же не подписал его? — спросил Косыгин.

— Я в отпуске, но с содержанием документа согласен.

— Мы вообще не знаем, кто его готовил.

На это Лебедев ответил:

— Вот Воробьев сидит, он и готовил документ.

Один из заместителей Косыгина возмутился:

— Откуда Воробьев знает это? Он начальник отдела и не может располагать подобной информацией!

Тогда поднялся Воробьев:

— Вы могли упрекнуть меня в том, чего я не знаю или чего не следует мне знать, но в том, что я знаю и что обязан знать, вы упрекать меня не можете.

Другие зампреды один за другим стали говорить, что они лучше знают экономическую ситуацию, чем работники Госплана.

— Еще впереди половина пятилетки, и мы успеем все поправить…

— Госплан смотрит на положение дел односторонне и мрачно…

— Не надо ничего менять…

Косыгин слушал вполуха. Он просматривал экземпляр доклада. По всему было видно, что ему неприятно читать информацию о негативных процессах в не чужой для него пищевой и легкой промышленности.

В какой-то момент Косыгин запретил Лебедеву продолжать доклад. Лебедев побледнел, сошел с трибуны и, усаживаясь на место, шепнул Байбакову:

— Не оправдал я вашего доверия, Николай Константинович.

После заседания к Байбакову подошел министр финансов Гарбузов:

— Алексей Николаевич Косыгин очень переживает из-за этого доклада…