Как настоящий шоумен, Григорович использовал мощь массовых сцен в балете для организации ярких зрелищ, его постановки были заточены под артистов с как будто бы сверхчеловеческими способностями, обладающих удивительной физической силой. Он прибегал к народному танцу, но отказался от характерного, чего, учитывая его огромное значение для традиции Большого театра, московские балетоманы, возможно, никогда ему не простят. Балетмейстер утверждал, что его вдохновляет Мариус Петипа, но также находил стимулы к творчеству на улицах, в поведении людей в барах, притонах, спортивных залах и на полях сражений. Его хореография была наполнена грубым задором, абсолютно не свойственным балетам прошлого — более красивым, туманным спектаклям, в честь которых называли советские парикмахерские: «Жизель», «Пахита» и «Раймонда». Секс и насилие раздражали цензоров, но все же постановки Григоровича представляли собой хорошие уроки о добре и зле, патриотах и предателях, угнетателях и освободителях. Он обладал достаточно большой политической свободой; конфликты с представителями властей никогда не длились дольше нескольких дней. «Она любила меня», — говорил хореограф о Екатерине Фурцевой, занимавшей пост министра культуры с 1960 по 1974 год[732].

Юрий Григорович пришел в Большой театр в 1964 году, на тот момент у него за плечами уже были две работы, имевшие громкий успех. Он превратил «Каменный цветок» из спектакля, скованного ограничениями эпохи позднего сталинизма, в успешную постановку с огромными кассовыми сборами по всему миру, и, хотя «Легенда о любви» (1961) вызвала волну неодобрения и протестов со стороны советских приверженцев традиции, Плисецкая приняла ее с восторгом. Даже менее ярые поклонники, такие как Уланова, считали «Легенду о любви» настоящим открытием из-за «симфонической структуры», в которой танец и музыка соединялись и вели сюжет вперед, добавляя глубины образам. Значение имело абсолютно все; не было ни одного «концертного номера»[733]. Григоровичу удалось решить проблему, принесшую немало забот его учителю Лопухову. Он понял, как наполнить танцевальные спектакли музыкальностью, не делая их при этом абстрактными.

Майя Плисецкая и ее брат Алик в детстве.

В основе сюжета «Легенды о любви» лежит поэма 1948 года, созданная турецким поэтом Назымом Хикметом[734], оформлением балета занимался грузинский художник Симон Вирсаладзе[735], музыку написал азербайджанский композитор Ариф Меликов[736]. Многонациональное сотрудничество под руководством русского балетмейстера стало настоящей демонстрацией дружбы народов. В итоге родился наполненный тревогой ноктюрн. Открытые сердца; оголенные мечи; мужчины и женщины, склоненные к земле; и растоптанная любовь — в истории о том, как царица пожертвовала своей красотой, а придворный художник проявил невероятный героизм; он поклялся пробить гору и добраться до тайного источника воды, покончив таким образом с жестокой засухой. В движениях танцовщиков на сцене прослеживалась ритуальность, мрачность и суровость, но также в них присутствовала и восточная чувственность.