* * *

Закрепившись на первом месте в государственной иерархии, Сталин, помимо прочего, ни в технике, ни в эстетике кино ничего не понимал. Да и откуда он мог почерпнуть такие знания, если даже в качестве зрителя смог увидеть первые, далеко не совершенные фильмы, только в зрелые годы и, скорее всего, не в России (поскольку в крупных городах до революции практически не проживал), а в редких заграничных поездках. Не сохранилось ни одного свидетельства ни самого Сталина, ни иных очевидцев о посещении синематографа или обсуждении им какой-либо модной кинокартины. Напомню – фильмы тогда были немыми с редкими необязательными титрами, а потому и общедоступными для людей любой культуры, даже если зритель, подобно Сталину, был рожден на полуазиатской окраине и европейскими языками совершенно не владел. Итак, до 1917 г., а возможно и до конца Гражданской войны, Сталин не только не был начитан ни в художественной, ни в исторической, ни в иной литературе. Он ничего не смыслил в театре, в живописи, технике и т. д. и мало был осведомлен в кинематографе как таковом.

Эйзенштейн же увидел свой первый кинофильм в Париже восьми лет отроду и потом постоянно посещал кинотеатры, а на драматическом спектакле впервые побывал в четырнадцать лет (на «Принцессе Турандот»). Его начитанность на основных европейских языках во всех сферах искусства, художественной культуры, философии, психологии и др. поражала современников. Сохранилась собранная его руками ценнейшая личная библиотека мастера с уникальными изданиями. Тем удивительнее, с какой самоуверенностью и безапелляционностью Сталин уже с середины 20-х гг. все чаще начинал высказываться о достоинствах того или иного фильма, пока к середине тридцатых годов не взял на себя роль подлинного киномана, верховного цензора и мелочного руководителя общим кинопроизводством. С этого времени он, без сомнения, увлекся самим процессом киносъемок, начиная от знакомства со сценарием, промежуточных результатов студийных и натурных съемок, и, конечно, с законченным фильмом. Среди государственных деятелей того времени, да и много позже, не было ни одного, кто бы с такой страстью занимался конкретным кинопроизводством, причем не только в пропагандистских целях (как, например, Геббельс в Германии), но и в художественных. Здесь мне хочется поколебать одно устоявшееся заблуждение, распространенное в среде наших сталинистов и автократоров: Сталин не был «гением ни всех времен» и ни одного из народов. Он был хитрым и наблюдательным человеком и не более того. Его обросшая бородатыми легендами «способность» профессионально разбираться во всем и вся, от философии и до танкостроения, от лингвистики и до сельского хозяйства и т. д., совершенно ни на чем не основана. Разбирались люди, которые его окружали, да и то не всегда и не все. А он смотрел, слушал и выбирал, часто ошибался, иногда выбирал наугад, неудачно для себя и страны, а иногда выбирал обоснованно и так постепенно учился, набирался опыта. За его же серьезные ошибки платили другие, иногда жизнями целых народов. Забрось судьба на его место любого другого честолюбивого и изворотливого человека, и он бы повел себя точно так же. Особых способностей для этого не надо. Для этого нужно умение годами удерживаться во власти и иметь безграничное время оцепенения покоренного народа. История всех народов Земли полна подобными примерами.