* * *

Эйзенштейн после кинокартины «Октябрь» предполагал снять фильм о Китае, поскольку там бушевала гражданская война, а советские вожди, имевшие к ней прямое отношение, именно на Востоке ждали крутых революционных перемен. Затем он вернулся к старой идее: еще до «Октября» по подсказке одного партийного деятеля среднего звена К.И. Шутко (когда-то бывшим первым руководителем кинематографии по линии ЦК ВКП(б), а в упомянутые годы курировавшим культуру и искусство через Госплан СССР) взялся за фильм «Генеральная линия», посвященный большевистским преобразованиям в деревне. Напоминаю, что Эйзенштейн родился в богатой буржуазной семье городского архитектора («И рос я безбедно и в достатке», – из автобиографии), по образованию был инженером-строителем, никогда не жил в российской деревне и ничего о ней толком не знал. Чуть больше, только по газетам мог судить о текущей аграрной политике партии. Но он так же мало что знал и о революционном движении городского пролетариата в России, не был историком революционных событий на флоте и не был знатоком истории большевистской партии и Октябрьской революции 1917 г., а между тем снимал фильмы с замахом не только на высокую художественность, но и на историческую убедительность и получал за них награды и признание. Дело не в дилетантизме, которым неизбежно страдает любой творец, своим трудом и творчеством преодолевающий недознание, в результате чего делающий свое дело лучше, ярче, фундаментальнее ремесленника-профессионала. Другое дело, что невежественная самоуверенность именно творческого человека до времени маскирует пустоту, тогда как наглый дилетантизм бездарности обыкновенно смешон и нагляден. Сталин был дилетантом второго типа и не только в киноискусстве, а во всем. Эйзенштейн без сомнения был творческим, вдохновенным человеком, но над фильмом «Генеральная линия» он бился три года с перерывами, истратил кучу денег, хотя в те времена на сьемки одной ленты уходили не годы, а месяцы. К тому времени, когда начались съемки в деревне, кроме традиционных многоукладных хозяйств, были коммуны и артели, а когда фильм вышел на экраны, в деревне уже была проведена «сплошная коллективизация», созданы колхозы, и даже появилась статья Сталина «Головокружение от успехов». Эйзенштейн не успевал за переменами, за «генеральной линией» партии, а поднять «вечные вопросы бытия» одним искусством монтажа, т. е. удивительным режиссёрским и операторским мастерством, было невозможно. И тогда именно Сталин спас потерявшую политическую актуальность картину и ее авторов.