Сохранились записи Б.З. Шумяцкого, видного революционного деятеля, героя Гражданской войны, с 1930 по 1937 гг. управлявшего всем кинопроизводством СССР, во главе которого он был поставлен самим вождем. Но летом 1938 г. Шумяцкий был беспощадно и как будто беспричинно расстрелян. Его записки Сталин забрал к себе и сохранил в личном архиве, – ему, видимо, понравилось то, с какой любовью и тщанием убиенный зафиксировал высказывания «дорогого Кобы» о кино вообще и об отдельных картинах в частности, сделанные в промежутке между 1930-м и началом 1935-го года[440]. Автор старательно собирал материал для книги «Тов. Сталин о кино». Сейчас эти записи частично опубликованы[441], но я цитирую их здесь по полному архивному источнику. Незадолго до ареста руководителя кинодела Сталин и соратники с восхищением вспоминали, что товарищ Шумяцкий был членом Реввоенсовета 5-й армии, лично брал в плен барона Унгерна, организовал Монгольскую Народную Республику, участвовал в создании Дальневосточной республики, устанавливал советскую власть в Восточной Сибири, перехватил поставки Иранской нефти у англичан, серьезно конфликтовал с Троцким и Реввоенсоветом Республики. Последнее, конечно, ставилось ему в особую заслугу[442]. Они осознавали, что когда-то он был серьезным революционным и перспективным политическим деятелем. Когда в 1925 г. Сталин планировал назначить Шумяцкого на высокую государственную должность, тогда в заместители себе Шумяцкий стал просить не кого-нибудь, а самого С.М. Кирова[443].

До назначения на должность руководителя киноиндустрии лично Сталиным никакого отношения к кино Шумяцкий не имел, да и человеком он был малообразованным. Последнее обстоятельство Сталина никогда не смущало, как и он сам, большинство в его окружении особой культурой не блистало. После 1935 г., снимая с себя ответственность (по сути, уже борясь за жизнь), Шумяцкий конфликтовал с Эйзенштейном, давал ему отрицательные характеристики в письмах к Сталину, а после первого просмотра вождем фильма «Генеральная линия» оставил такую запись: «На художественное обобщение генеральной линии партии это не похоже, – заявил Сталин. – В нем не найдены, а потому и не показаны основы этой линии. Деревня, крестьянство показаны, как нечто единое, застоявшееся, неподвижное. И это в то время, когда каждый может наблюдать там не только глубинные, но и открыто выраженные процессы борьбы одной части с другой: бедноты с кулачеством, и наоборот. Поэтому считаю, что этот фильм меньше всего характеризует генеральную линию партии. В лучшем случае, при ряде переделок, он может показывать лишь отдельные пережитки деревенской жизни наряду с новыми явлениями, которые туда привнесла наша революционная борьба и наше советское строительство».