17 марта. Один час тридцать минут. Под покровом ночи и густого тумана бесшумно, один за другим спускаются в боевых колоннах на лед красные полки. Одетые в белые халаты, движутся разведчики и дозорные впереди своих полков. Кругом мертвая тишина. За колонной непрерывной змейкой тянутся телефонные линии. Во мраке ночи на льду и белом снегу чернеют точки: это контрольные посты с присосавшимися ко льду телефонистами, ежеминутно поверяющими исправность связи. Пронизывающий и особенно ощутительный на льду ночной холод заставляет их свертываться в клубочки и еще плотнее прижиматься к аппаратам, стоящим на льду. В цепях движущихся колонн — артиллерийские наблюдатели, а впереди них — штурмовики с лестницами, мостиками, ножницами и гранатами. Сбоку колонн на маленьких санках движутся пулеметы. Все дальше и дальше от Ораниенбаума уходят колонны наших бойцов. Они приближаются к острову Котлин, и еще несколько минут — полчаса, и под предательскими ударами мятежников не одна сотня храбрецов падет мертвыми на холодный лед. На ораниенбаумском берегу, кто-то сигналами лампы Манжена пытается передать сведения о наступлении красных полков. Противник не дремлет. Однако не дремлет и революционное око. Шпионы схвачены и расстреляны.

В 2 часа 15 минут на лед вступили последние резервные полки. В штурмовых колоннах рядовыми бойцами идут впереди делегаты Х съезда партии. Момент грозной развязки приближается. Нервы напряжены. Слух невольно ловит каждый звук. В 4 часа 30 минут на левом фланге, возле фортов, сухо и как-то растерянно затрещал одинокий пулемет. Это полк Тюленева, в котором накануне часть бойцов подняла восстание, и пыталась соединиться с кронштадтцами, сегодня жестокой рукой выбросивши из своих рядов изменников и предателей, с неимоверным энтузиазмом атакует форты мятежников.

…Зловеще свистят и рвутся в бешеном водовороте снаряды, сотнями воронок покрылся лед. Дружные залпы стрелков, крики «ура» оглушали залив. Уже сотни храбрецов легли мертвыми на подступах к Кронштадту. Их холодные трупы прикрыты белыми халатами. Убийственный огонь противника не остановил и не удержал храбрецов. Через 20 минут полки 32-й бригады ворвались на Петроградскую пристань Кронштадта. Опять донесение: командир бригады Рейдер ранен, командир полка Бураков ранен. Потери огромны, но бойцы безостановочно двигаются вперед, сметая на своем пути преграды. Потери в полках доходят до 30 %. Потери среди командного состава — до 40 процентов. Полк Тюленева, геройски, в неравном бою, дравшийся в течение часа, понес потери до 60 %… Буденновец Тюленев, сознавая свою величайшую ответственность и учитывая усиливающийся бой за овладение Петроградскими воротами, еще раз пытается перейти в контратаку, но некому вести бойцов в бой. Нет командного состава — перебит. Нет штаба и даже нет посыльных.