– Зависть – очень сильное чувство. Как сказала Галина Волчек: «Зависть – сродни материнству». Не по благородству, а именно по силе чувства.

У меня был такой случай, я раньше о нем не рассказывала. Я поехала в город Марбург с делегацией писателей. В делегации – два мужика, в смысле писателя. Не хочу называть их имена, но когда-нибудь обязательно озвучу. Один из них – гей, другой – пьяница. У каждого по одной книге, переведенной на немецкий язык. Книги – неплохие, но мало. В количестве – одна штука.

Мы пришли в какой-то зал для выступления. Там стоял стол, и на нем выложены наши книги. У гея и пьяницы – по одной книге, а у меня девять. Мы все – примерно ровесники, но урожай разный.

В чем причина? Пьяница пил. Гей веселился. Кстати, «гей» по-французски значит «веселый». А я любила писать и тратила на это занятие большую часть своего времени.

Когда мои коллеги обнаружили такую разницу: один к девяти, в них все закипело бурыми парами. Я это увидела, но сделала вид, что не увидела.

Далее было выступление. Все вопросы задавали мне, вернее, почти все. Кое-что спросили у пьяницы. И у гея тоже спросили.

Выступление кончилось. Мы расселись по машинам. Я – возле шофера, гей и пьяница сзади.

– Ты печаталась в журнале «Плейбой»? – спросил гей.

«Плейбой» – сугубо мужской журнал, но иногда в нем печатали просто литературу и щедро платили. Я эротических рассказов никогда не пишу и не понимаю тех, кто это делает. Вернее, понимаю: им больше нечем привлечь внимание. В «Плейбой» я отдала рассказ с описанием природы в стиле Тургенева – рассказ скромный и традиционный.

– Может, и печаталась, – ответила я.

Пьяница задышал и злобно проговорил:

– Мало вас Гитлер жег в печах. Но ничего, мы еще настроим печей, мы еще поставим вас в очередь.

Гитлер истреблял евреев и цыган – тех, у кого не было места на земле. А также геев – у которых в определенном смысле тоже не было места на земле. Я никогда не задумывалась, кто есть кто, а тут, в Германии, нос к носу столкнулась с фашизмом, который исходил не от немца, а от русского писателя. Дожили.

Я даже не нашлась что сказать. Промолчала, глядя в окно. Я поняла, что бедного пьяницу и его друга перетряхнула зависть, и они готовы были сжечь, утопить, расстрелять из автомата тех, кто преуспел больше, чем они. И национальность ни при чем. Просто зависть.

Я вернулась в гостиницу и стала думать: как себя вести? Потом поняла: никак. Если я изображу обиду и презрение, поездка будет испорчена. Тогда надо садиться в самолет и возвращаться в Москву. Гораздо умнее сделать вид, что ничего не случилось. А в дальнейшем – вычеркнуть из памяти.