Если бы Юз не уехал, он бы спился. Так же, как и Довлатов.

– А с Довлатовым вы дружили или знали о нем только по его книгам?

– Не дружила, слава богу. Он был красавец, бабник. Он бы меня соблазнил и бросил на другой день, и я бы его возненавидела. А так я его люблю, он мне близок, как никто из писателей.

– В чем его успех, как вы считаете?

– У Александра Сергеевича Пушкина есть прекрасная формула народной любви:

Довлатов соответствует всем трем позициям: пробуждал добрые чувства, восславил свободу и призывал милость к падшим.

Его герой – многопьющий, в какой-то степени падший. А читатель всегда любит слабого больше, чем супермена. Супермену хочется поддать ногой под зад. Маленького человека воспевает вся литература девятнадцатого века: Гоголь, Чехов, Достоевский.

Но в Довлатове определяющим является его ошеломительный талант и безукоризненный стиль. Все, что он делает, освещено талантом. А без таланта – ничего бы не произошло и милость к падшим не помогла бы. Довлатов – писатель, которого хочется перечитывать, потому что там есть пища для души. Душа питается и работает.

Я иногда иду по улице, мне навстречу незнакомые люди. Некоторые останавливаются, как будто испугались: «Ой! Здравствуйте!»

Мы незнакомы, но они читали мои книги. Книга – это слепок души. И если человек знает этот слепок, ему необязательно со мной пить чай, он и так меня знает. Есть писатели, прочитав которых у меня трясутся руки: так хочется бежать за стол, садиться и писать. Они меня вдохновляют.