Я познакомилась с Нагибиным на семинаре молодых талантов. Семинар проходил на Пахре, в доме отдыха. Прозой руководил Георгий Семенов, замечательный прозаик, ныне полностью забытый.

За забором дома отдыха находился дачный поселок «Советский писатель», где проживал Юрий Нагибин со своей блистательной женой Беллой Ахмадулиной. В Беллу была влюблена вся страна. Она сочетала в себе красоту и духовность. Сейчас это место заняла Рената Литвинова.

Семенов привел меня в дом к Нагибину. Он хотел сверить свои впечатления от моей прозы с оценкой Юрия Марковича.

Нагибин налил всем по стакану водки и произнес тост:

– Пишут все, а она писатель.

И выпил. Мне ничего не оставалось, я тоже выпила, отпраздновала свой новый статус – писатель.

Потом мы с Семеновым ушли. Надо было вернуться в дом отдыха, где проходил семинар.

Застой застоем, а культура находилась на высоком уровне. Таланты берегли и пестовали. Была государственная поддержка. Сейчас становится ясно, что это была пора великой литературы и великого кинематографа семидесятых.

Но вернусь в тот полдень к дому Нагибина.

Я и Семенов идем по дороге. Зима. Снег. Ноги разъезжаются, как у коровы на льду. Я никогда раньше не пила, тем более стаканами. Вокруг меня все медленно кружится: забор, верхушки деревьев, но я не пьяная. Нет. Я – счастливая. Я на седьмом небе. Сбылась моя мечта. Я – писатель. Я спасена. У меня впереди другая жизнь, которую я жажду и на которую имею право, потому что я – писатель.

– Его любили женщины?

– Однажды я была у него в гостях. За столом сидела Беллочка Ахмадулина и пять предыдущих жен.

– Это художественное преувеличение?

– Ну может быть, четыре. Время от времени одна из прежних жен бросала что-то на стол и бежала рыдать на кухню.