В тот же день отряд полковника Бабиева направился к селению Овощи. Оно было укреплено окопами с проволочными заграждениями. Красные, думая, что к ним идет подкрепление, закричали было «ура», но потом спохватились и открыли стрельбу. Стремительной атакой 3-го батальона под командой капитана Морозова красные были выбиты из окопов. Входили корниловцы в село под звуки Егерского марша, выдуваемого при сильном морозе на Георгиевских трубах, захваченных с оркестром красных.

В этих боях я командовал временно офицерской ротой полка и был свидетелем блестящей работы тоже Корниловского, но конного, Кубанского полка под командой уже тогда прославленного полковника Бабиева, сына генерала Бабиева[325], впоследствии начальника Кубанской конной дивизии. Красные в этом бою имели в своих рядах какую-то унтер-офицерскую бригаду и дрались упорно, местами переходили в контратаки и снова возвращались в свои окопы. Поэтому офицерской роте было приказано ударом с нашего левого фланга помочь 3-му батальону. Передвигался тогда полк главным образом на подводах, и потому движение по снежному полю Корниловского ударного полка и Корниловского конного Кубанского представлялось внушительной силой. И вот на фоне этой картины 3-й наш батальон врывается в окопы красных, которые не думают уходить. Офицерская рота на виду у противника и под его обстрелом соскакивает с повозок, направляясь на усиление нашего левого фланга, а левее роты сотня за сотней несется змейками конный полк полковника Бабиева, маскируясь легкими складками местности. Я был в восторге от согласованности удара конницы с пехотой и вообще от красоты этой живой картины. Удар во фланг и тыл противника был настолько молниеносным, что кончился полным разгромом красных. Сотни кубанцев, как стаи волков, выскакивали в тыл и рубили красных. В этом же бою я был свидетелем неоднократно виденного мною явления, которое у нас называется «судьбой». Когда офицерская рота оставила свои повозки и рассыпалась в цепь, ко мне подходит бледный прапорщик и просит разрешения остаться на повозке. По его лицу было видно, что с ним происходит что-то исключительное, и я дал согласие. Не успел он занести ногу на повозку, как я слышу легкий стон и вижу, как он сползает вниз и падает. Я не мог отставать в такой момент от роты и должен был быть на своем месте, а потому только по окончании боя узнал, что предназначенная ему пуля и здесь нашла его, что он и предчувствовал. Вечная ему память!

Два следующих дня отряд полковника Бабиева отбивал атаки красных на село Овощи, а 4 января 1919 года было получено приказание полку спешно выступить на присоединение с 1-й дивизией генерала Казановича. Большими переходами по 30—35 верст, в трескучие морозы, 7 января корниловцы соединились с 1-й дивизией на хуторе Марвинском, откуда все двинулись на Минеральные Воды.