Даем несколько выстрелов с большими интервалами: снарядов не так много, а стрелять «на авось» не принято, ибо есть правило: «не вижу – не стреляю».

Стали посвистывать пули… По дороге потянулись легкораненые… Провели какого-то офицера, видно, как крепко держат его за руки и успокаивают. Слышен его истерический крик: «Брата убили, брата моего убили, пустите, отдайте винтовку, я отомщу!»

Свист пуль усиливается, иногда слышится звук рикошетов.

Бесцельная стрельба нас нервирует… Подбегает уже знакомый нам командир роты и кричит:

– Имейте в виду, цепи отходят!..

Но мы это видим теперь и сами. Туман рассеивается, и, как в театре после поднятия занавеса, перед нами открылась вся картина.

Шагах в трехстах впереди – медленно отходящие цепи корниловцев, а за ними наступающие цепи противника, за которыми группируется конница, очевидно в ожидании атаки.

Ясно, что при таком положении необходимо сменить позицию, оттянув орудие назад, и командир орудия уже собрался меня послать за передком, но тут к нам неожиданно прискакал наш командир батареи, полковник Королев[330].

Одобрив решение о перемене позиции, он сам вызвался прислать наш передок и умчался обратно в станицу. Но мы, не теряя времени, ведем интенсивный огонь по цепям противника.

Выстрелы чередуются спокойно и четко, каждый хорошо знает свое дело. Становится жарко, сбрасываем шинели…

Доносится крик: «Пулемет слева!» Это кричат наши и показывают влево, но мы и сами заметили, орудие уже направлено в ту сторону.

Первый разрыв шрапнели – недолет. Второй – удачнее… Пулеметная тачанка повернула назад и помчалась. Шлем вдогонку третий снаряд. Пулеметной тачанки больше не видно.

Переносим огонь опять на цепи противника. Стрельбе мешает близость своих цепей.

Но вот сзади послышался лошадиный топот. Это мчится передок нашего орудия. Надо сниматься с позиции. Приготовились к прицепке орудия, но в тот момент, когда передок развернулся и подкатил к орудию и нам осталось только надеть хобот на шкворень передка, правая коренная падает как подкошенная, судорожно забившись и захрапевши, горло, шея и голова в крови! Чтобы прекратить мучения, командир орудия пристрелил ее из нагана, а оба подпоручика бросились освобождать из-под убитой лошади упряжь.

Это очень трудно сделать, тем более что коренная лошадь была очень грузной. Снять натянутые как струны постромки, вытащить упряжь и запрячь, вместо убитой, лошадь командира орудия – на все это нужно время.

Откатываем орудие в сторону от убитой лошади, чтобы дать возможность упряжке вновь заехать к орудию, а пока ведется перепряжка, открываем вновь огонь по цепям противника.