* * *

Я очень опасался, что не успею на пароход, которым должен был выехать. К счастью, он стоит еще в порту, у Карантинного мола, погрузка идет полным ходом и продлится даже еще, вероятно, несколько дней. Познакомился с начальником отряда Красного Креста, к которому временно прикомандировался, С.И. Бибиковым[383]. Меня сразу же взяли в оборот, и до темноты пришлось руководить погрузкой красно-крестных тюков в трюмы. Устал страшно. К счастью, капитан парохода предложил мне занять маленькую каюту рядом с кают-компанией, и я ночевал уже в ней. Иначе мне негде было бы, вероятно, преклонить моей главы, ибо все гостиницы переполнены. Пароход называется «Моряк», он грузовой и принадлежит Русскому Дунайскому Пароходству. Каюта моя имеет около четырех шагов длины и 1,5 ширины. Имеется диванчик, узкий и покатый, на котором можно лежать лишь на боку, да и то с риском свалиться при малейшем толчке. Поэтому я предпочел расставить мою походную койку, часть которой, не помещаясь в каюте, вылезает в столовую. После окончания работы перевез вещи с вокзала на пароход и заснул как убитый.

Одесса, 24 октября. За эти два дня познакомился со всем составом отряда, в котором состою, чтобы пробраться в Добровольческую армию. Он немногочисленный. Начальник, два помощника, из коих один я, делопроизводитель, две сестры милосердия и врач. С утра до вечера грузим тюки, так что с трудом лишь раз в город, чтобы пообедать и сделать необходимые покупки. Получил командировочное свидетельство с «заграничной» визой Одесского градоначальника. В Одессе жизнь иная, чем в Киеве. Немцев почти не видно. Квартируют австрийские войска, но они уже не хозяева положения. Проезжая по одной улице, я был свидетелем того, как наш конный полицейский гнал двух австрийских солдат, нанося им удары шашкою плашмя по спине. Порядок поддерживается главным образом офицерскими дружинами.

Сегодня после обеда начальник отряда сообщил мне по секрету, что немцы, которым не по вкусу сношения Одессы с Новороссийском и начавшаяся посылка помощи Добровольческой армии, хотят воспрепятствовать отходу парохода. Возможно, что придется уходить поэтому тайком. Погрузка к вечеру не закончена еще и наполовину. Пароход небольшой, но трюмы основательные. Вечером я съездил в город для покупок. В 9 часов вернулся на пароход и только стал устраиваться на ночь, как на «Моряке» началось движение. Появились какие-то офицеры, которые, запыхавшись, притащили ящики с пулеметами и патронами. Один из них, артиллерийский штабс-капитан, познакомившись со мною, сообщил, что адмиралом Ненюковым получены достоверные сведения о принятом немецким командованием решении не выпускать пароход. Опасаются реквизиции груза, и потому адмиралом решено отправить пароход сегодня же ночью, не дожидаясь конца погрузки. На «Моряк» назначена команда из двух десятков отборных офицеров, отправляемых в армию, а как представитель Красного Креста поеду я один. И действительно, начальник отряда, появившийся вскоре, подтвердил мне это и дополнил сообщением, что, за исключением меня, весь отряд Красного Креста выедет из Одессы в Новороссийск на ближайшем пассажирском пароходе «Саратов». Что же касается «Моряка», то он должен пойти сначала на Дунай, где заберет артиллерийский груз, оставшийся от нашей старой армии, и отвезет его в Новороссийск. Таким образом, я попаду туда, наверное, позже отряда. В воздухе запахло приключением.