Вмиг, без всякой команды, полка не было, наши солдаты в конном строю погнались за матросней, и, когда генерал Данилов приказал своему трубачу трубить сбор, полк снова вернулся к сборному пункту, к очень недовольному командиру полка. На белом снегу лежали черные куртки матросов, погибших за свое социалистическое отечество, не оказав сопротивления. Если бы они открыли огонь из 6-дюймовой башни, то на таком расстоянии они смели бы весь полк.

Первый захваченный поезд был «Советская Россия», а следующий, брошенный своей командой, был «Вся власть Советам» и стоявший за ним «Товарищ Чуркин». Другие два поезда достались казакам.

От командира мы узнали, что мы не должны входить в Ростов до подхода донцов, шедших нам навстречу от Аксая. Мы должны ночевать в Темернике. Мы были так возбуждены нашей победой и общим успехом операций после пережитого в Гниловской и сомнения в успехе. Недаром говорится, что «история конницы – это история ее начальников». Мы все восхищались генералом Даниловым, его непреклонной волей и мастерским маневром, который нам показался сложным, но много жизней было спасено этим глубоким обходом.

На рассвете мы были на ногах, ночь продремали в полной боевой готовности. Покинув Темерник и перейдя железнодорожные пути, полк выдвинулся по скаковому кругу к северу от Ростова. Теперь Москва была за нашей спиной и Ростов как на ладони, и все, что пыталось спастись из города, попадало в наши руки. Солнце стояло высоко, когда в полном порядке наш чудный полк двинулся вперед, и так как кирасиры Ее Величества понесли наибольшие потери, генерал Данилов оказал нам честь войти первыми в Ростов. Моя грудь болела и ныла, и я вел эскадрон, согнувшись в дугу.

Тут, на Нахичеванском проспекте, на нас полным ходом вышел большевистский броневик «Мефистофель», и, признаться, я растерялся. На «Мефистофеле» было два пулемета в боковых башнях, и, если бы он продолжал свой путь прямо перед собой, нам пришлось бы расступиться и пропустить его, но неизвестно почему броневик решил проехать сбоку и застрял в сугробе. Еврей-комиссар, какая-то женщина и шофер вышли из машины и тут же закончили свою жизнь.

Осмотрев внутренность машины, мы поняли, почему беглецы не стреляли: в машине был нагружен ящик табаку и мешки сахару, не оставалось места, чтобы добраться до пулеметов.

Под овации населения мы прошли по Нахичеванскому проспекту, и нас встречали как избавителей, и день был сплошным праздником. Днем подошли казаки, пришедшие из Нахичевани. Если бы этот обхват был совершен накануне, мы могли бы захватить весь Ростовский гарнизон, но высшее начальство, видимо, не хотело обременяться такой обузой. Позже выяснилось, что, пока шла наша столь удачная операция, общая обстановка на фронте совершенно изменилась. Пока что восстановили мост и перегнали на ту сторону пять советских бронепоездов и много товарных вагонов с немалой добычей.